— И Сергей Бутурлин с ними работает?

— Не просто работает. Он один из основных каналов поставки «Чёрной зыби» в центральные княжества. После смерти Кабана тверская ветка взяла на себя часть его маршрутов. Деньги огромные, связи — до самого верха.

Я потёр переносицу, обдумывая услышанное. Ситуация оказывалась хуже, чем я предполагал.

— Что ещё?

— Тверские Бутурлины юридически очень подкованы, — предупредил Коршунов. — У них целая свора адвокатов, связи в судах, договорённости с чиновниками. Если полезут через закон — будут биться до последнего. Держите ухо востро, Ваше Сиятельство.

— Спасибо за предупреждение, Родион. Отличная работа.

Отключив магофон, я откинулся в кресле и закрыл глаза. Картина становилась всё яснее, и от этого понимания делалось тошно. Сергей Бутурлин добивался опеки не из родственных чувств — ему нужна была законная власть над племянниками и их наследством. И за полгода до совершеннолетия Ильи могло произойти очень многое. Либо «любимые» племянники «добровольно» решат переписать семейный бизнес на заботливого дядю, либо внезапно и трагически погибнут в каком-нибудь несчастном случае. А тогда и делиться наследством не придётся вовсе.

Наркоторговец с криминальными связями, добивающийся опеки над богатыми сиротами. Какие тут могли быть сомнения в его намерениях?..

Завершив разговор, я набрал номер семейного юриста Бутурлиных. Трубку взяли после третьего гудка.

— Юридическая контора «Стригайлов и партнёры», — прозвучал сухой мужской голос.

— Борис Петрович? Это маркграф Платонов. Мне нужна консультация по делам семьи Бутурлиных.

— А, Ваше Сиятельство, — в голосе юриста появились тёплые нотки. — Илья Николаевич предупредил о вашем звонке. Чем могу быть полезен?

— Вопрос об опекунстве. Могут ли дети вступить в управление семейным имуществом до совершеннолетия?

Стригайлов вздохнул:

— Увы, закон в этом вопросе непреклонен. До достижения восемнадцати лет наследники не могут самостоятельно распоряжаться имуществом. Требуется опекун из числа совершеннолетних родственников. Опекун получает право пользоваться имуществом, но не владеть или распоряжаться им — не может продавать, закладывать, дарить.

— А завещание покойного графа?

— Завещание составлено и заверено должным образом. Один экземпляр хранится у меня, второй — в банковской ячейке Имперского Коммерческого Банка. В нём чётко прописано, что всё имущество переходит детям в равных долях. Но это не отменяет необходимости опекунства до совершеннолетия.

— Понятно. Благодарю за разъяснения, Борис Петрович.

— Всегда к вашим услугам, Ваше Сиятельство. Если понадобится помощь в суде — обращайтесь.

Следующий звонок — Трофимову. Помощник князя выслушал мой рассказ о ситуации с Бутурлиными и взял паузу для консультации с Оболенским. Через полчаса он перезвонил.

— Прохор Игнатьевич, — голос Владимира звучал дипломатично-вежливо, что не предвещало ничего хорошего. — Боюсь, в данный момент Его Светлость не может вмешаться в семейные дела Бутурлиных.

— Но ведь речь идёт о защите несовершеннолетних от алчной родни!

— Понимаю вашу озабоченность. Однако у князя сейчас… как бы это сказать… более масштабные проблемы. Южные районы города всё ещё восстанавливаются после прорыва Бездушных. Идёт реформа органов власти — приходится вычищать коррупционеров из всех управлений. Знатные семьи, потерявшие тёплые местечки, интригуют и жалуются в канцелярию. А тут ещё акт агрессии со стороны Владимира, с которым нужно что-то решать…

Я стиснул зубы, но промолчал.