Один из юристов поднялся:

— Позвольте дополнить, Ваше Сиятельство. Применение ментальной магии против граждан Содружества является тяжким преступлением согласно статье…

— Достаточно, господин Крючков, — оборвал его Стремянников. — Мы все знаем законы. Но где доказательства? Одних слов недостаточно для столь серьёзных обвинений.

Граф Скавронский кивнул:

— Справедливое замечание. Сергей Михайлович, продолжайте.

— Доказательства? — Сергей злобно усмехнулся. — А разве недостаточно того, что мы, два Мастера магии, внезапно потеряли контроль над собственными телами? Разве недостаточно унижения, которое мы испытали? Но раз уж вы хотите доказательств, слуги видели, как это произошло.

Один из юристов противной стороны счёл нужным вмешаться:

— Ваша Светлость, позвольте представить письменные показания свидетелей, подтверждающих странное поведение моих доверителей в указанный день.

Стремянников мгновенно парировал:

— Протестую! Согласно параграфу 47 подпункт 3 Положения о медиации, любые документальные свидетельства должны быть представлены противной стороне не менее чем за сутки до разбирательства. Мы не получали никаких материалов.

Граф Скавронский нахмурился:

— Господин Крючков, это так?

Юрист Бутурлиных замялся:

— Мы полагали, что в случае очевидного применения магии…

— Полагали неверно, — отрезал Стремянников. — Процедура есть процедура. Прошу отклонить данные показания как представленные с нарушением регламента.

— Согласен, — кивнул медиатор. — Письменные показания не принимаются. Однако у вас будет возможность использовать эти свидетельства в случае передачи жалобы в княжеский суд.

— Мы бежали как безумные! — поспешила вернуть разговор в нужное русло Аделаида, пронзительно вскрикнув. — Спотыкались, падали в лужи! Моё платье было испорчено!

Ещё минут десять супруги живописали свои «страдания», периодически прерываемые репликами их юристов, которые пытались придать жалобам юридический вес. Стремянников методично одёргивал их, когда они переходили границы процедуры, и граф Скавронский неизменно соглашался с моим адвокатом.

— Достаточно, — наконец произнёс арбитр. — Маркграф Платонов, ваше слово.

Я поднялся, выдержав паузу:

— Ваше Сиятельство, я готов прямо сейчас доказать абсурдность этих обвинений. У меня нет склонности к ментальной магии. Я маг земли и металла, что легко проверить любым стандартным артефактом. Уверен, в Смоленской академии найдётся подходящий прибор.

— Вы лжёте! — взвизгнула Аделаида, вскакивая с места. — Я сама чувствовала вашу злую волю! Мы бежали сломя голову под дождём, потому что вы заставили нас!

Я повернулся к ней с лёгкой улыбкой:

— Искренне надеюсь, что вы не простыли после той пробежки, Аделаида Карловна. Хотя свежий воздух явно пошёл вам на пользу — румянец весьма вам к лицу.

Лицо женщины пошло красными пятнами от ярости. Сергей вскочил, тыча в меня пальцем:

— Вот! Вы слышали? Он издевается! Он признаёт, что заставил нас бежать!

— Я лишь выразил обеспокоенность вашим здоровьем, — невинно развёл я руками. — Разве это преступление?

— Тишина! — граф Скавронский снова ударил молотком. — Господа Бутурлины, сядьте. Маркграф Платонов, вы упомянули проверку артефактом?

— Именно так, Ваше Сиятельство. Я готов немедленно пройти тестирование.

Арбитр задумчиво постучал пальцами по столу:

— Запрос в академию не потребуется. У нас есть искомое оборудование — нужда в нём по схожим или иным вопросам возникает регулярно.