— Это невозможно! — взревел Сергей, и его второй подбородок затрясся от ярости. — Они не могли!

Я достал из внутреннего кармана сложенный документ и развернул его так, чтобы все видели княжескую печать.

— Посмотрите на дату и время, Сергей Михайлович. Утро, девять часов тридцать минут. А решение совета принято в… — я посмотрел на часы, — четыре часа пополудни. Неприятно, не правда ли?..

Бутурлин-старший схватил документ трясущимися руками. Его глаза забегали по строчкам, лицо из багрового становилось пунцовым.

— Вы… вы специально! Это подлог! Мошенничество! Я не позволю!

Он швырнул документ на стол и повернулся к членам совета.

— Уважаемые господа! Это явная провокация! Эти… эти мошенники специально обошли закон!

— Обошли? — я поднял бровь. — Интересный выбор слов для человека, который пытался захватить чужое наследство. Мы всего лишь следовали действующему законодательству. Разве это преступление?

Чиновник за столом поморщился и сухо ответил:

— Ваше Сиятельство, прошу вас успокоиться. Вопросы управления имуществом не находятся в нашем ведении. Прошу вас перенести эту дискуссию за стены нашего учреждения.

Сергей повернулся ко мне, и в его глазах плескалась ненависть:

— Это ничего не меняет! Я всё равно их опекун! Я буду решать, где им жить, что есть, с кем общаться!

— В Пограничье? — я усмехнулся. — Желаю удачи в попытках командовать людьми, находящимися под юрисдикцией военного командира. Хотя, знаете что? У меня есть отличная идея. Вы сами можете поступить ко мне на службу в Угрюм, чтобы быть ближе к любимым племянникам. Глядишь, из вас ещё получится сделать человека. Физический труд на свежем воздухе творит чудеса — избавляет от лишнего жира и дурных мыслей.

Аделаида ахнула от возмущения, а лицо Сергея приобрело оттенок спелой свёклы.

— Представьте только, — продолжил я, наслаждаясь моментом, — Вы в роли рядового дружинника. Утренние построения, тренировки с оружием, патрулирование… За пару месяцев вы станете совершенно другим человеком. Может, даже научитесь зарабатывать честным трудом, а не обирать должников.

— Как вы смеете! — взвизгнул он.

— Впрочем, вы всегда можете подать прошение князю о переводе племянников из Угрюма. Уверен, Его Светлость с пониманием отнесётся к желанию опекуна оторвать молодых патриотов от службы Отечеству.

Это был последний гвоздь в крышку гроба его планов. Все присутствующие прекрасно понимали, что князь никогда не пойдёт на такое — это выглядело бы как потакание алчности в ущерб обороне княжества.

— Сергей, — Аделаида дёрнула мужа за рукав. Её круглое лицо побледнело, а в руке дрожал магофон. — Посмотри… посмотри, что пишут в Эфирнете!

Она повернула экран к мужу. Даже с моего места я видел крупные заголовки: «Тёмные тайны Сергея Бутурлина», «Связи с Восточным каганатом?», «Таинственные смерти должников».

Сергей выхватил устройство из рук жены. С каждой прочитанной строчкой его лицо становилось всё бледнее.

— Это клевета! — Сергей швырнул магофон на пол. Устройство с треском разбилось. — Всё это ложь! Я подам в суд! Я уничтожу тех, кто…

Он замолчал, тяжело дыша. Понимание ситуации наконец дошло до него. Опека без доступа к деньгам. Скандал в прессе. Полный разгром всех планов.

— Если больше вопросов нет, — сухо напомнил чиновник, — заседание совета объявляется закрытым.

— Мы ещё не закончили, Платонов, — процедил он сквозь зубы. — Вы и эти… отродья моего покойного кузена ещё пожалеете. Нужно было соглашаться по-хорошему, когда я предлагал. Теперь пеняйте на себя.