— Кай. — Челла говорила нежно, двигалась быстро и, оказавшись совсем рядом, всадила иглу во внутреннюю сторону его бедра. — Кай Саммерсом. — Она была так близко, что светлые волосы щекотали ее губы. — Пора избавляться от этих привязанностей.

Он сжал зубы, напрягся, потом снова поднял глаза.

— Где…

Челла выдернула иглу.

— Боль поможет тебе вспомнить о важном. Первый важный момент: у меня не так много времени, чтобы тратить его на тебя, и если ты быстро не передумаешь, я просто снова отдам тебя гулям и позволю им сожрать тебя по кусочку. Второе: ты жив, и боль — не единственное, что ты можешь почувствовать. Я предлагаю тебе редкую возможность. Власть, удовольствия, будущее.

— Где С…

Челла дала ему пощечину, такую сильную, что у нее заболела рука.

— Здесь.

Говорить не было необходимости. Она просто потянула за нить, связывающую ее с каждым из возвращенных ею. Сула выступила из темноты, чтобы Кай мог ее разглядеть. Гули изрядно потрепали ее, малоприятное зрелище. Кожа и плоть свисали мокрым лоскутом, обнажая кость на скуле, сломанные зубы и темный обрубок языка. Мертвая девушка смотрела на Кая без тени любопытства. Он втянул воздух, сглатывая боль, ранящую сильнее иглы. Возможно, девушка была его возлюбленной. Явно больше, чем минутное увлечение.

— Сула?

У него в глазах стояли слезы.

— Да будь ты уже мужчиной. — Челле было скучно и неспокойно, что явно не помогало управляться с ним. — Она мертва, а ты — нет. Можешь принять ее смерть и пойти в новом направлении, а можешь и присоединиться к ней. Мир меняется. Ты собираешься меняться вместе с ним, Кай?

Челла щелкнула пальцами в сторону Сулы, и труп некрасиво упал, выпуская воздух из вздувшегося живота.

— Разве она все еще «твоя девушка», Кай? Истинная любовь может преодолеть гниение плоти? Чем она была для тебя? Милое личико, удовлетворение, полученное наспех. В смерти нет романтики, Кай, но смерть — оборотная сторона нашей монеты. — Она запустила пальцы в его светлые волосы. — Мы лишь мясо на костях и ждем своей очереди сгнить. Ищи удовольствий, где можешь, но никаких любезностей и обещаний. Больше не стоит хранить верность, Кай. Хватит уже.

Она взяла его за запястье под кандалами и пронзила иглой ладонь, минуя стиснутые пальцы. Он вскрикнул — то ли выругался, то ли завопил, начиная ломаться. Скоро будет лишь бессловесный вопль.

— Ч-что тебе нужно?

Он выдохнул слова сквозь стиснутые зубы.

— Мне? Я хочу того, чего должен хотеть ты, — сказала Челла. — Я хочу того, чего должна хотеть по воле Мертвого Короля. Мертвому Королю не нужна твоя верность, ему нужно лишь, чтобы ты делал, как он велит. А когда ему ничего не надо, наше время принадлежит нам.

Челла вытащила иглу и слизала с нее кровь. Она скользнула другой рукой по ребрам Кая и по твердым мускулам живота, скользким от пота.

— Зачем я тебе нужен?

Неглуп, да. И он выжил — и, по сути, в глубине души готов сделать все, что ей нужно. Веди его медленно, шаг за шагом.

Челла опустила руку ниже. Даже выжившие артачатся, если им показывают сразу слишком большой участок пути. Дорога в ад выстлана благими намерениями, но это долгая дорога. Путь, что покороче, выстлан тем родом невежества, что более всего присущ умным людям, не желающим знать.

— У тебя редкий дар, Кай.