— Они сильные, я чувствую.

Кай помолчал и поднял руку в сторону этих двоих, словно надавливая на что-то в воздухе.

— Немногие из них совершили переход, — сказала Челла. — Плохие люди. Плохие жизни. Много чего нужно было вернуть в тело. Хитрость, толика разума, некоторые полезные воспоминания. Здесь почти все стражи такие. А когда ты найдешь труп, который можно наполнить почти до краев, ты ведь не захочешь, чтобы он сгнил прямо на тебе, верно?

Мертвые смотрели на них высохшими глазами, полными непроницаемо-темных мыслей.

Снова коридоры, стражи, двери. Мертвый Король всего несколько месяцев назад отнял замок у последнего значительного бреттанского лорда Артура Элгина, чьи корабли выходили из порта на протяжении более двадцати лет, терроризируя континентальное побережье на севере и на юге. Эти дни прошли. Хотя, собственно, они только начались — теперь Артур Элгин служил Мертвому Королю, точнее, служило то, что удалось призвать обратно с мертвых земель, и Челла подозревала, что это был фактически весь он.

Челла всегда чувствовала Мертвого Короля, она чуяла его за тысячи миль — словно что-то ползало под кожей. В замке, где он строил свои планы, повсюду был его вкус — вкус горечи на языке.

Наконец они приблизились к дверям, ведущим ко двору Артура, — тяжелым, из старого дуба, с чернеными железными петлями. Она сморщила нос от вони. Болотные гули смотрели на них из темноты со всех сторон, некоторые сжимали дротики в покрытых пятнами руках. Перед дверями — двое гигантов, каждый выше двух метров, уроды с обетованных земель, чьи обиталища были выжжены огнем Зодчих, и они выросли неправильными. Большими, но неправильными. А теперь мертвы. Марионетки из плоти, поддерживаемые волей некромантов.

Гиганты расступились, и Челла шагнула к дверям. Присутствие Мертвого Короля чувствовалось повсюду, оно проникало сквозь камень и дерево и топило в себе ее ощущения. В полноте своей власти некроманта, когда она отошла от жизни так далеко, как только возможно, если еще собираешься вернуться, она почувствовала присутствие Мертвого Короля как темный свет, черное солнце, чье сияние замораживало и растлевало, но каким-то образом вело ее вперед. Однако теперь, наделенная жалкими остатками прежней власти, снова наполненная биением крови, Челла ощущала своего господина как угрозу, как что-то созданное из всех воспоминаний о боли и страдании, как вопль ненависти на регистр выше того, что возможно выдержать.

Она приложила ладони к дверям и почувствовала, что они дрожат.

Вонь от нежити пропитывает его плоть, как чернильные капли, падающие на бумагу: она проникает до костей, минуя нос как нечто необязательное. Люди постепенно умирают с самого момента рождения, ползут от колыбели к могиле. Но если рядом нежить, это уже гонка.

Двор Мертвого Короля был погружен в темноту, но, когда Челла распахнула двери, по комнате разлился холодный свет. Призраки, плотно обернутые вокруг своих повелителей, начали разворачиваться, словно внешняя оболочка, содранная с нежити присутствием жизни. Духи горели огнем собственного горя, бледные видения, тонкие нити памяти, мембраны зря потраченных жизней. Нежить воспринималась живыми глазами Челлы как слепые пятна, словно роговицы частично отмерли, и именно в тех местах образ комнаты как бы схлопнулся. Временами, когда по ее жилам бежала некромантия, а кровь застывала, Челла видела нежить — белых, как кость, с худыми клиновидными безглазыми головами, наполненными острыми зубами, с руками, каждая из которых разделялась на три похожих на коренья пальца.

— Кай!

Она почувствовала, как он отступает. Звук его имени заставил его остановиться. Он понял, что бежать — не лучший выход.

Мертвый Король восседал на троне лорда Артура Элгина, вырезанном из плавника. Он был облачен в одеяния лорда Артура.