Подозреваю, что Юлиан просто заигрывал с чернью в надежде заручиться ее поддержкой против состоятельных христиан. Здесь, однако, его ждала неудача. Моих сограждан можно купить задешево, но, будучи на редкость легкомысленными, они очень скоро забывают, что продались. Кроме того, Юлиан не позаботился о ценах на другие товары, а ключ к сердцу антиохийца в конечном счете - предметы роскоши. Поэтому-то, введя твердые цены, он потерпел точно такую же неудачу, как и Диоклетиан. Возможно, не умри комит Феликс так рано, предложенные им экономические реформы могли бы принести плоды. Это был блестящий финансист, всю жизнь искавший правителя, который бы согласился воплотить разработанную им сложную систему хозяйственного управления. Что касается меня, то я в этом вопросе консерватор и не очень верю в такие преобразования. По-моему, периодических неурожаев и сопутствующей им дороговизны не избежать, и со временем все входит в свои берега. Впрочем, я ведь не торговец и не финансист, я всего-навсего стоик!

Должен отметить, что комит Феликс был не чужд литературных амбиций. Как-то раз я целый вечер провел с ним в Дафне, в доме общего друга, и комит прочел нам несколько довольно любопытных стихотворений, если не ошибаюсь, о прелестях деревенской жизни. Неожиданная тема для такого закоренелого горожанина! Помнится, он сказал, что моя статья "Об Аристофане" заставила его совершенно по-новому взглянуть на все творчество этого великолепного комедиографа.

Юлиан Август

2 декабря, незадолго до полудня, ко мне прискакал гонец с ошеломляющей вестью. Никомедию снова постигло землетрясение. Все отстроенные здания разрушены вновь.

Услышав эту весть, я сразу же вышел из дворца в парк. Стоял холодный зимний день, было темно, моросил мелкий дождик. Обойдя дорожку для верховой езды с севера, я забрался в глухой уголок парка и стал молиться Зевсу и Посейдону. Я воссылал молитвы весь день, несмотря на дождь и порывы леденящего ветра, и остановился лишь с вечерней зарей. Два дня спустя мне сообщили, что подземные толчки в Никомедии прекратились в то самое мгновение, когда я начал молиться. Таким образом, наихудшее предзнаменование превратилось в наилучшее. Боги по-прежнему покровительствуют мне и внемлют моим молитвам.

Я очень любил дядю. Помимо завидных деловых качеств он был единственным связующим звеном между мною и моими родителями. Правда, был у него один недостаток, весьма, впрочем, распространенный, - скупость. Ему всегда было мало денег. Именно это омрачило нашу последнюю встречу: мы поссорились из-за того, что я подарил унаследованную от бабушки усадьбу в Вифинии одному моему другу-философу. Мой поступок привел дядю в ярость, хотя вся усадьба не стоила и одной из золотых ваз, украшавших его обеденный зал. Меня порок стяжательства, похоже, обошел стороной. У меня нет желания чем-либо владеть… Хотя, впрочем, нет: пожалуй, я жаден до книг. Их я хочу иметь без числа. Думаю, ради хорошей книги я мог бы пойти даже на преступление. Но в остальном я полностью лишен этой непонятной страсти, обуревающей большинство людей, даже философов, причем некоторые из них принадлежат к моему окружению.

Приск: Камешек в огород нашего общего друга Максима. Как раз в то время он скупал в Антиохии землю на деньги, полученные от продажи государственных должностей и титулов.