Вот дневник Юлиана. Не все в нем понятно стороннему человеку, к тому же он изобилует лакунами. Я в меру своих сил постарался восполнить пробелы. Уже почти месяц я живу этими трагическими событиями и сам удивляюсь, сколько мне удалось припомнить, когда я напряг то немногое, что еще осталось от моей памяти.

Мой рот по-прежнему зловеще искривлен, но зрение и речь не пострадали, к удивлению - чуть было не написал "разочарованию" - моего врача. Врачи любят, чтобы мы сходили в могилу медленно, чинно и необратимо. Как твоя подагра и глаза? Гиппия, чей изящный почерк ты сейчас читаешь, передает тебе привет (как она мне мило улыбнулась!). Я к ней присоединяюсь.

-XX-

ДНЕВНИК ЮЛИАНА АВГУСТА

Каллиник на реке Евфрат 

27 марта 363 г.

Ждем флот. Он должен был подойти сюда раньше нас. Каллиник - богатый, хорошо укрепленный город. Настроение в войсках бодрое. Диктую в экипаже по дороге к реке. Сегодня праздник Матери Богов, и в Риме проводится большое празднество, а здесь у меня будет малое. Жарко. Вокруг меня толпятся люди. Диктую секретарю и приветственно машу толпе. Я в церемониальном облачении. Рядом Максим и Приск. Местные жрецы ждут на берегу реки. Люди, толпящиеся вокруг нас, темнокожие, руки у них длинные и тонкие. Они тянутся ко мне, как вьющиеся побеги виноградной лозы. Голоса у людей резкие, как у египтян.

Приск: Это первая запись в дневнике Юлиана. Большая его часть написана собственноручно. Юлиан обычно писал его поздно ночью, кончив диктовать записки. Этот день в Калли-нике запомнился мне как один из хороших дней. За время похода их было так мало, что каждый сохранился в памяти достаточно отчетливо.

Нашего прибытия на церемонию ожидало несколько тысяч человек, толпившихся по берегам Евфрата; некоторых привело религиозное чувство, но большую часть - простое любопытство. Евфрат - широкая илистая река, окруженная холмами. Была весна, и холмы зеленели.

Как всегда, благодаря умелому руководству Юлиана все обряды прошли как по маслу. На сей раз в числе прочих глупостей нам надлежало загнать повозку с изображением богини в реку и совершить ее ритуальное омовение. Юлиан промок до нитки, но весь сиял, исполняя свои обязанности великого понтифика. Затем он дал нам обед (если, конечно, толченые бобы, местные лепешки и жестковатая свежая оленина заслуживают такого названия) в доме городского префекта. Все мы были в отличном расположении духа.

Как я писал тебе в одном из своих писем (по крайней мере, считаю, что писал: я теперь частенько забываю, сказал ли я в действительности то, что намеревался, или мне это только померещилось), лишь немногие генералы входили в ближайшее окружение Юлиана. Во-первых, по ночам они предпочитали спать; кроме того, как говаривал красавчик Аринфей, у военных от Аристотеля голова болит. Тем не менее эти офицеры, сопровождавшие Юлиана в походе, были людьми исключительными - достаточно сказать, что трое из них позднее стали императорами.

Военачальники Юлиана подразделялись на две категории: христиане-азиаты и эллины-европейцы. Первые в свое время поддерживали Констанция, вторые - Юлиана.

В интересах истории мне хотелось бы поделиться своими впечатлениями о высших офицерах.

Азиаты

Комит Виктор: С виду типичный сармат - низкий рост, кривые ноги, большая голова, глаза светлые и раскосые, как у гунна. По-гречески и по-латыни изъяснялся с варварским акцентом. Заядлый христианин, Виктор глубоко презирал философское окружение Юлиана, а я ему всегда не доверял,

Аринфей: Юлиан уже дал его портрет в своих записках.