Когда Салютию удавалось улучить минутку, он перекидывался словом со мной. Я спросил его напрямик, что он думает об исходе войны. В ответ Салютий пожал плечами:

- С военной точки зрения нам нечего бояться персов. - Он указал на легионы, сплошь покрывшие берег реки. - Вот лучшие в мире воины, а государь - лучший в мире полководец. Во всех сражениях мы их наверняка разобьем.

- Но они избегают боя, и мы на их земле. Они обычно изматывают противника бесконечными стычками.

- И все-таки превосходство на нашей стороне. Только…

- Только? - Салютий опустил глаза на список легионов, лежавший у него на коленях. - Только? - повторил я.

Но тут подъехал центурион, крывший на чем свет стоит сарацинов, которые требовали, чтобы их переправили вместе с конницей: "Черт бы их побрал с их дикими лошадьми!" Салютий успокоил центуриона и все уладил, но пришел писец и сообщил, что император просит меня к себе. Перед тем как я ушел, Салютий сказал:

- Будь осторожен, Приск. Нас ожидают большие неприятности. - Как выяснилось, он явно недооценивал их серьезность.

Юлиан Август 6 апреля

Вчера после полудня я переправился через Абору и, будучи верховным жрецом, принес жертву Зевсу. Все предзнаменования были благоприятными, кроме одного - мой конь споткнулся о тело интенданта, казненного по приказу преторианского префекта. К счастью, один из моих адъютантов дернул за повод и оттащил коня в сторону, но я при этом чуть не вылетел из седла.

Преодолев пятнадцать миль, мы подъехали к деревне под названием Зайфа - по-персидски это означает "оливковое дерево". Погода стояла прохладная, и все мы пребывали в наилучшем расположении духа. В нескольких милях от Зайфы мы увидели главную достопримечательность этих мест - высокий круглый мавзолей, построенный для императора Гордиана. В 242 году Гордиан совершил удачный поход против персов, но через два года его убили собственные солдаты по наущению некоего араба по имени Филипп, которому после смерти государя удалось ненадолго захватить трон. Грустная история, но довольно типичная. Гордиан был далеко не первым императором - спасителем отечества, одержавшим великую победу и погибшим от руки вероломного соперника. Гордиан наголову разбил персов под Ресайной, но его убил Филипп, и в результате все плоды этой блестящей победы погибли из-за какого-то трусливого араба, желавшего лишь вволю поцарствовать и получившего империю ценой убийства.

Мы остановились на привал около мавзолея. Он в отличном состоянии, так как персы чтут любые памятники погибшим, а сарацинские кочевники опасаются всяких строений. Я принес жертву духу Гордиана и помолился, чтобы боги избавили меня от его судьбы. Где бы достать его биографию? Я ничего о нем не знаю, кроме того, что он был другом Плотина. По словам Максима, дух Гордиана до сих пор бродит по этим краям, требуя отмщения. Несчастный дух!

Я стоял возле мавзолея, когда обеспокоенный Невитта отвел меня в сторону.

- Солдаты думают, мы первые римляне, вторгшиеся в Персию, - встревоженно сказал он. - Им кажется, что эта страна… - он широким жестом повел рукой на юг, - заклята.

Поскольку мы стояли в тени мавзолея, я протянул руку и погладил грубо обтесанный туф:

- Вот доказательство того, что римляне уже бывали в Персии.

- Именно так, государь. Но солдаты говорят, мол, этого императора убили в старину персидские демоны за то, что он осмелился перейти через Абору. По их словам, его убило молнией. Они говорят, нам нельзя идти в Персию.

Его слова меня поразили: бесстрашный Невитта, оказывается, боится демонов! Назидательным тоном я возразил:

- Невитта, Гордиан одержал победу над персидским царем сто двадцать лет назад, а потом его убили свои же солдаты. Персы тут совершенно ни при чем. Персы - люди, а не демоны, а людей вполне можно победить, особенно персов.