Набдат клянется, что не знает, где сейчас находится персидский царь, и я готов ему верить. По его предположению, Шапур сейчас не в столице, а где-то южнее. Так или иначе, мы скоро встретимся лицом к лицу - персидский царь и я.

Я пишу эти строки в своей палатке на берегу Евфрата. Вдали на высоком холме полыхает огромным факелом город Майозамальха. Ночь темная, и огонь виден далеко. Лишь с большим трудом мне удалось предотвратить избиение жителей города: галлы, как водится, сочли оказанное персами сопротивление личным оскорблением. Между прочим, найдя в цитадели несколько сот женщин, солдаты разыграли их на городской площади по жребию. В такие моменты офицеры куда-то исчезают, и власть переходит к солдатам. Случилось так, что во время жеребьевки я оказался рядом. Сбившись в тесную кучку, женщины стояли возле сваленных в груды сокровищ города: золотых монет, украшений, рулонов шелка, словом, всего, что удалось найти в развалинах и снести на площадь для справедливого дележа. Увидев меня, один из петулантов закричал: "И Юлиану что-нибудь!", и, спешившись, я присоединился к жеребьевке, как простой легионер.

Раздававший жребии центурион указал на одну из груд золота и по обычаю произнес: "Вот твоя доля". Поблагодарив его, я взял себе только одну золотую монету. Тут солдаты закричали, что мне следует взять и какую-нибудь женщину. Им хорошо известно, что на мне обет безбрачия, но для них это лишь источник множества анекдотов. Я учтиво отказался, но солдаты продолжали настаивать. Тогда я оглядел толпу несчастных женщин, решив найти среди них маленькую девочку и даровать ей свободу. Девочек, однако, не оказалось, нашелся только очень красивый мальчик примерно десяти лет от роду, и я указал на него. Солдаты встретили мой выбор бурей восторга. Лучше уж император-педераст, чем император, давший обет безбрачия!

Мальчик оказался глухонемым, но боги одарили его недюжинным умом. Свое увечье он восполняет быстрыми и грациозными жестами, которые я без труда понимаю. Я назначил его слугой при своей особе, и, по-моему, он вполне этим доволен.

Сегодня я в подавленном настроении, хотя победа должна бы меня радовать. Никак не могу понять, что этому причиной. Может быть, все дело в моих записках. Сегодня я диктовал ту их часть, что посвящена моим детским годам в Макелле, а воспоминания об этом мрачном времени моей жизни всегда повергают меня в уныние.

Любопытно: один из солдат легиона геркуланов доложил, что в самый решающий момент штурма он видел великана в каких-то необычных доспехах, который карабкался на стену по одной из лестниц. Позднее тот же солдат видел этого великана в самой гуще боя, но ни он, ни другие, видевшие его, не знают, кто это такой. Все они уверены, что этот воин - не кто иной, как сам бог войны Арес. Справлюсь у Максима, возможно ли это.

12 мая

Солнце в зените. Я сижу в тронном зале одного из дворцов персидского царя. Он выстроен в римском стиле, очень красив и походит скорее на загородную виллу, чем на дворец. Его окружают обнесенные оградой царские охотничьи угодья: обширный лес, изобилующий всяческими дикими зверями - львами, кабанами, есть и самый страшный зверь - персидский медведь. Солдаты только что повалили ограду и теперь развлекаются охотой. Я предпочел бы удержать их от этой бессмысленной бойни, но пускай развлекутся, ибо близится день, когда им придется вступить в решающее сражение за Ктезифон.

Только что приходил Иовиан. Он принес мне шкуру убитого им огромного льва и сказал: "Вот и пара к той, что лежит у тебя на кровати". Я его сердечно поблагодарил. Именно Иовиану я доверяю больше, чем другим галилеянам-офицерам, - вероятно, потому, что он самый глупый из них. Я угостил его вином, найденным в дворцовых погребах, и он так жадно пил, что я дал ему с собой еще два кувшина.