- Но что-то тебе известно?

- То, что известно мне, известно и Августу. - И Анатолий замолчал. В этой партии я выиграл четыре серебряные монеты, которые так и не получил… И о чем только я пишу? Неважнецкий из меня историк!

Юлиан Август 

19 мая

Мы снова ночуем в одном из дворцов персидского царя. Он еще красивее и роскошнее, нежели тот, что в охотничьих угодьях. Дворец окружен большим парком из кипарисовых деревьев, а местность кругом покрыта виноградниками и плодовыми садами. Лето в самом разгаре. Отличный сезон для войны.

Виктор доложил мне, что дошел до самых стен Ктезифона и никто его не остановил. Городские ворота оказались заперты, но стража на стенах не выпустила по ним ни одной стрелы. По слухам, персидская армия все еще в нескольких милях к югу, так что нам придется поспешить. Как только столица падет, Шапур запросит мира и война окончится. В худшем случае он решится дать генеральное сражение, но персы, подобно сарацинам, отличные мародеры, но не славятся умением вести открытый бой.

В пиршественной зале я дал обед для Максима, Приска, Анатолия и Хормизда. Этот зал особенно хорош: его стены расписаны фресками, изображающими охоту Шапура на львов и кабанов. Все фигуры выглядят как живые. Это мне особенно нравится, хотя мой художественный вкус оставляет желать лучшего. Так или иначе, после того как два месяца у тебя перед глазами маячила одна лишь полотняная стена палатки, эта красота радует глаз.

Я не без удивления узнал, что Максим, оказывается, отлично разбирается в искусстве! Утром он обошел все закоулки дворца, советуя Анатолию, что именно следует упаковать и отослать в Константинополь.

- Кстати, Август, ты заметил, что у всех росписей одна и та же тема? Убийство. Люди убивают животных на охоте, люди убивают друг друга на войне, звери убивают друг друга в драке между собой.

- Я не обратил на это внимания, но Максим прав.

- Дело в том, что убийство для нас священно. Это для нас естественная потребность, и мы не мыслим без него жизни, - объяснил Хормизд.

- Мы, кстати, тоже, - отозвался Приск. - Только мы притворяемся, что оно нам омерзительно.

Я промолчал. Мое настроение и тогда и сейчас слишком приподнято. Помывшись в мраморной царской ванне, я надел одну из тонких полотняных туник Шапура. Похоже, мы с ним одного роста. Во дворце мы нашли железный сундук с драгоценностями персидского царя, в том числе золотой шлем в виде головы барана с царским вензелем.

- Привыкай, - сказал я и вручил его Хормизду. Взяв шлем, он упал на колени и поцеловал мне руку.

- Персидский царствующий дом навеки тебе благодарен.

- Достаточно будет и мира для одного поколения, - сухо ответил я, а сам раздумывал: скоро ли персидский царь Хормизд поднимет восстание против Рима? Люди - существа неблагодарные, в особенности цари. Хормизду еще ничего об этом не известно, но я решил постоянно держать в Ктезифоне армию.

Философы забавлялись диспутом, а тем временем мы с Хормизд ом в соседней комнате держали военный совет. На столе расстелили план Ктезифона, который Хормизд обнаружил в библиотеке Шапура; он считает, что этот план верен. Кроме Виктора, Невитты, Дагалаифа и Аринфея, на совете присутствовал командир саперов.

Я не стал тратить время на предисловия.

- По воде к Ктезифону не подойти, - показал я на карту. - Мы находимся в треугольнике. К северу от нас Царская река, позади - Евфрат, впереди - Тигр. Вот здесь, неподалеку от Ктезифона, Евфрат и Тигр сливаются, но спуститься туда по Евфрату мы не можем: Ктезифон господствует над местом слияния этих рек. Раньше мы рассчитывали доплыть до Тигpa по Царской реке - она впадает в Тигр выше Ктезифона, - но часть канала пересохла. Теперь нам остается только один выход - пустить воду в канал Траяна.