Командир саперов с удовольствием перечислил множество трудностей, связанных с этим. Главной из них является каменная плотина, построенная персами для того, чтобы воспрепятствовать кому бы то ни было последовать примеру Траяна. Однако он уверял, что, как только эту плотину разрушат, канал снова станет судоходным. Последовала непродолжительная дискуссия, и я отдал приказ разрушить плотину.

Мои генералы пребывают в отличном настроении, особенно рвутся в бой Дагалаиф и Виктор. Хормизд волнуется: он так близок к осуществлению своей мечты! После окончания совета я отпустил всех, кроме Невитты, который попросил разрешения задержаться. Беспокоится. X.

Приск: О чем они говорили? Думаю, Невитта предупреждал Юлиана о заговоре, на что намекает слово "Беспокоится". "X" же означает христиане - не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы разгадать столь простой шифр.

24 мая в канал пустили воду, и наш флот, переправившись из Евфрата в Тигр, стал на якорь в полумиле к северу от Ктезифона. С нашего берега реки были видны только его массивные стены в полтора раза выше константинопольских. Они вздымались над зеленой долиной Тигра, как выложенная из кирпича гора, и казалось, под их весом вот-вот прогнется земля. Через равные промежутки из толщи стен выступали циклопические полукруглые башни. Между Тигром и городом простирается открытая долина, где в ночь на 25 мая выстроилась персидская армия.

Анатолий разбудил меня на рассвете. Мы вдвоем вышли из лагеря и спустились на берег, где половина нашей армии уже собралась и разглядывала противника. Нужно сказать, посмотреть было на что. В армии персидского царя насчитывалось до ста тысяч человек - так, во всяком случае, мы утверждаем. Узнать точную численность вражеской армии невозможно, однако военные всегда говорят, что она в три раза больше их собственной. На этот раз, возможно, так оно и было. Персы выстроились в боевом порядке за деревянным частоколом на крутом берегу реки, и любая попытка переправиться казалась чистым безумием.

Солдаты вокруг нас озабоченно переговаривались. Не нужно было быть поседелым в боях ветераном, чтобы понять, с какими трудностями сопряжена переправа под обстрелом, после которой предстояло кое-что еще похуже - взобраться на обрывистый берег и взять палисад штурмом.

Я взглянул на Анатолия, чье лицо выражало не меньшую обеспокоенность:

- Нам здесь не перебраться.

- Вероятно, император предполагает подняться выше по течению. Переправиться несколькими милями севернее и зайти противнику в тыл - ты же знаешь, это классический маневр Константина… - Анатолий был завзятым стратегом-любителем, но тут, побормотав еще немного, и он умолк. Почти час мы с персами угрюмо разглядывали друг друга, а потом появился один из глашатаев Юлиана и объявил общий сбор. Император собирался лично объявить приказ на сегодня.

По мне, тут нужен только один приказ: давай деру, ребята! - заметил я, а Анатолий стал размышлять вслух: а почему бы нам вообще не махнуть рукой на Ктезифон и не отправиться на юг, к Персидскому заливу? "Там добывают жемчуг, и вообще это баснословно богатая страна. Так пишут все, кто там побывал".

Между тем перед строем наших войск появился Юлиан. Он был полон энергии, глаза сверкали; в кои-то веки он надел чистый плащ; от солнца его нос чуть шелушился.

- Солдаты, вы видели персидскую армию, а главное - она видела вас! - Юлиан сделал паузу, готовясь услышать одобрительные крики, но настала мертвая тишина. Он поспешил продолжить: полководцы, слишком затягивающие паузу в неподходящем месте, рискуют услышать тот самый роковой выкрик, с которого начинается мятеж.