— Хорошо смот… Чего? — удивился я.

— Игры в Царском Селе всегда широко освещаются прессой! — пояснила Полли. — И когда мы победим, нас обязательно сфотографируют для газеты и возьмут интервью. Прекрасный штрих для репутации!

— У тебя от таких мыслей жемчужина не чернеет? — не выдержал я. — Ну, там… себялюбие, гордыня?..

— Нет, — беззаботно отмахнулась Полли. — Я не эгоистка, просто легкомысленная. Это не порок для белого мага. — Подмигнула и рассмеялась.

А я огляделся. Большинство студентов были на виду. При фокусировке взгляда на многих из них, в памяти всплывали начертанные твёрдой рукой деда строки, дающие ёмкие характеристики. Кого же ещё подписать на сегодняшнюю операцию?..

Насколько я успел понять из объяснений Полли, нам предстоит нечто вроде военно-полевой игры, где нужно будет находить предметы, следуя подсказкам. Сражаться с командой чёрных и преодолевать препятствия, которые всякий раз новые. Подготовиться к ним заранее невозможно.

И всё же. У нас есть стратегическое мышление — я. Есть надёжная защита — Мишель. Есть Анатоль, со своей отработанной техникой Лассо, которая позволила ему вытащить меня из воды с моста. Есть Полли, которая может залечить мелкие повреждения. По-хорошему, не хватало только господина Данилова, с его очевидной способностью крушить всё, что стоит на пути. Но господин Данилов опрометчиво загремел в карцер.

Беда же в том, что способность крушить в число достоинств других белых магов не входит. Данилов был исключением из правила, и у него в свете этого явно были проблемы с цветом жемчужины. Но заменить его, тем не менее, попросту некем.

Что ж, если на пробивную физическую силу я рассчитывать не могу, то… Остаётся сделать ставку на силу духовную и строгую дисциплину.

— Костя! Зачем?.. Он сумасшедший! — зашептала мне на ухо Полли, когда я двинулся к Андрею Батюшкину.

Тот уперся руками в край одной садовой скамьи, ноги поставил на край другой и так стоял, неподвижный. Если бы не ветер, игравший с кителем и волосами, можно было бы предположить, что перед нами странная фантазия неведомого скульптора.

— Ну да, делать планку через десять минут после обеда — так себе идея, — согласился я, остановившись на приличном расстоянии.

— Не в этом дело! — Полли до того жарко дышала мне в ухо, что казалось, сейчас начнёт его страстно целовать; я бы, впрочем, не удивился. — Род Батюшкиных очень богат, они состоят в Ближнем кругу!

— Мой род тоже не беден и состоит в Ближнем кругу. Хочешь сказать, я — сумасшедший? — Я на миг задумался, вспоминая свои многочисленные подвиги в этом мире. — Впрочем…

— Да нет же, Костя! — поморщился Полли. — Я не об этом. Ты заметил, что Батюшкин ест в столовой? Он берёт только самую простую пищу! Говорят, что дома он спит без перины, на голых досках, а по утру обливается ледяной водой! После чего делает гимнастические упражнения.

— Это значит только одно, — улыбнулся я. — Если по ходу игры Батюшкина обольют ледяной водой, он подумает, что настало утро, и приступит к гимнастическим упражнениям. Что ж, меня устраивает.

Полли вздохнула и посмотрела на меня с укоризной. Но, похоже, доводы у неё закончились. Я сделал ещё один шаг к неподвижному Батюшкину. Позвал:

— Господин Батюшкин! Надеюсь, беседа со мной не помешает вашим упражнениям?

— Отнюдь, господин Барятинский, — отозвался Батюшкин таким безмятежным тоном, как будто валялся в гамаке, любуясь облаками.