— Довольно! — прогремел вдруг неизвестно откуда новый голос.

Я не мог позволить себе озираться — в поле зрения держал Второго. Но краем глаза заметил, что Первый и Третий повернулись в сторону висящего на стене экрана.

— Уберите Щит, юноша, — приказал голос. — И будьте любезны, верните уважаемого Иллариона Георгиевича на грешную землю.

— Не раньше, чем вы представитесь, — не оборачиваясь, буркнул я. — Терять мне, насколько понимаю, нечего.

— Ошибаетесь. — В голосе послышалась улыбка. — Представиться? Охотно. Василий Фёдорович Калиновский, государевой милостию действующий ректор сего достославного заведения. К вашим услугам.

Я, помедлив, повернулся к экрану на стене.

Изображение в очередной раз сменилось. Теперь с экрана на меня смотрел полный добродушный мужчина лет пятидесяти. В таком же парике, как на экзаменаторах, но в мантии тёмно-красного цвета. Портрет ректора академии мне доводилось видеть. Это, без всякого сомнения, был он.

Я поклонился.

— Константин Александрович Барятинский. К вашим услугам.

Позади раздался звучный шлепок — Второй, освободившись от моей магии, спрыгнул на пол.

— Суровый вы человек, Константин Александрович, — покачал головой ректор. — Не ушиблись, Илларион Георгиевич?

— Вашими молитвами, — проворчал Второй. — Прошу вас немедленно вызвать охрану! И освободить помещение от этого… этого…

— Вы сами спровоцировали юношу, Илларион Георгиевич, — отрезал Калиновский. — Признаться, на его месте я поступил бы так же.

— Ну, знаете ли! — возмутился Второй. Он напяливал парик. — Если ректор академии поощряет подобное хамство со стороны абитуриентов…

— Ректор не поощряет отсев преподавателями талантливых курсантов, — холодно проговорил Калиновский. — Я наблюдал весь процесс экзамена, от начала до конца. И, как и уважаемый Давид Акопович, — он кивнул Третьему, — решением господина Барятинского восхищён. Если это — не достойный сын своего отечества, способный заглянуть в будущее уже сейчас, будучи совсем молодым человеком, то, право, не знаю, какими должны быть достойные… Ступайте, Константин Александрович, — вдруг сказал он мне. — Ваше решение заслуживает самых высоких баллов — каковые, несомненно, и получит. Результаты будут объявлены завтра.

— Благодарю, Василий Фёдорович. Рад знакомству. — Я поклонился.

Направляясь к выходу, услышал:

— Что же касается вас, господин Юсупов — прошу зайти ко мне в кабинет. Уверен, у нас с вами найдётся, что обсудить.

Я резко обернулся. Второй, опустив голову, делал вид, что поправляет мантию.

«Юсупов, — щёлкнуло в голове, — Илларион Георгиевич. И Венедикт Георгиевич… Родные братья? Похоже. То-то мне эта рожа показалась такой знакомой».

Глава 2

Императорская академия

Тренировки сегодня, в день отбытия в Академию, не планировалось, и всё же, когда в дверь постучали и я сказал: «Войдите», в комнату вошёл Платон. Остановился возле двери, всем своим видом показывая, что заглянул ненадолго.

— Напутствие? — спросил я, снова отвернувшись к зеркалу.

Принялся застёгивать парадный мундир Академии — новенький, его принесли от портного два дня назад.

— Без напутствия не обойтись, — развёл руками Платон. — Вы поступили в Академию, и теперь, согласно правилам, будете жить на её территории.