Десяток вдохов меня мотало в толще воды, а затем очередная волна то ли вышвырнула меня к поверхности, то ли опустилась ко мне на мою глубину. Я попытался сделать вдох...

И не смог.

Вокруг не было воздуха, только пена, которая забила мне рот, горло, грудь.

Я закашлялся, а через мгновение вновь оказался на глубине, и вода попыталась сдавить меня в своих объятьях. Но точно не для того, чтобы помочь избавиться от пены, скорее, чтобы наполнить меня водой целиком.

Ну уж нет. Я, конечно, хочу познать воду так глубоко, как только возможно, но не ценой того, что утону.

Моё ощущение стихии неожиданно подводило. Тысячи струй воды смешивались вокруг меня, скручивались, исчезали бесследно, чтобы через мгновение родиться вновь из ничего, из пустоты.

Ощущения воды говорили, что слева и справа от меня хребты воды высотой в двадцать шагов, а сам я словно на дне глубокого ущелья.

Грудь горела, я потянулся к кисету за артефактом, а затем отдёрнул руку. Нет, рано, я ещё могу справиться без помощи чужой силы. Вверх, нужно только вырваться наверх.

Рывок.

Я пробил границу воды, разметал со своего пути взбитую морем пену и на вдох оказался в воздухе. Этой передышки мне хватило, чтобы вдохнуть и вниз я рухнул, уже используя Водомерку.

Вода тут же рванула меня, закружила, но я лишь счастливо захохотал.

Да! Давай! Сильней, сильней!

— Честно сказать, я тебя понимаю. Ничего особого не вижу. Ещё и это тупое, баранье выражение лица.

Старик хмыкнул:

— Ты бы сам выражения подбирал, Тормин, что будешь делать, когда он вернётся?

— Аха-ха-ха! Первым думать начнёшь ты, а если прибежишь ко мне за советом, то я, так и быть, чего-нибудь тебе подскажу с твоей проблемой.

До меня, наконец, дошло, что обсуждают меня. Потому как ведь это я, Атрий, набивающийся в женихи внучке старика, рвущийся к власти и силе и есть проблема старика. Но что значит тупое выражение лица? Я лишь баюкал в себе воспоминания о вчерашнем шторме, ярости моря и силе воды, ещё раз погружаясь в них и перебирая грани того, что понял. Нормальное у меня лицо.

Тут я вспомнил о маске, смутился на миг, но затем упрямо повторил. И у Атрия нормальное лицо.

Раз уж мне сегодня нужно изо всех сил поддерживать историю, которую всем «по секрету» рассказал старик, то кто говорил, что я должен сносить эти шепотки не обращая внимания? Я — Атрий, неприятный тип, который рвётся к власти, метит на место следующего главы Сапфировых Тритонов и ни во что не ставит всех этих стариканов.

Поэтому я развернулся к старику лицом и нагло уставился на его собеседника, на этого самого Тормина. Да ещё и нацепил гадкую улыбку.

Мой старик Тизиор среди всех, кто ждал нас на этом острове, оказался самым молодым. Остальные были его старше лет на двадцать самое меньшее. Никого из них я бы не назвал крепким, несмотря даже на то, что он много сил потратил, чтобы поднять в воздух меч, и спустился на остров ссутулившись. Этот Тормин, вот вообще, седой полностью, да и спину уже ровной ему не хватает сил держать, как бы странно это ни звучало по отношению к Предводителю Воинов.

Этот седой Тормин встретил мой взгляд, скривился, словно надкусил незрелую хурму и шагнул в сторону, повернувшись ко мне спиной. Но ничего сказать старику не успел, вмешался третий:

— Всё улыбаешься Тизиору, всё думаешь, что ваши секты союзники? После того как он нагло уничтожил Жуков?

Мой старик вскинул руки:

— Да что ты, дарс тебя побери, несёшь? Десятки уважаемых людей свидетели того, что покойный глава Жуков не только не согласился платить за нападение на мою внучку, но и сам напал на меня. Первый!

Я хмыкнул про себя. Даже так? Ловко всё это старик провернул. Я даже представляю как.

Тем временем третий собеседник, с рыжей бородой хмыкнул:

— Половина из этих уважаемых ест с твоих рук.