В дверях возник Джордж.

— Еще один агент по продаже недвижимости.

— Завтра. Скажи ему, что дальше 42-й улицы я не поеду. Не испытываю желания превратиться в фермера.

— Вы переезжаете?

Херст кивнул.

— Они собираются сносить Уорт-хаус. В этом году. Как только я закончил приводить его в порядок. — Херст взмахнул рукой, призывая Блэза взглянуть на комнату, больше всего похожую на аукционный зал. Статуи в ящиках, десятки картин, прислоненных лицевой стороной к стенам, а те, что действительно этого заслуживали, были развешаны как в провинциальном французском музее; стулья, стоящие друг на друге, что вызывало в памяти зал Людовика XV в ресторане Хоффман-хаус после обеда. — Появилась возможность в Чикаго, — сказал он, свесив длинные ноги на пол.

— Купить дом, сэр?

— Купить газету.

— «Ньюс»?

— Нет. Они не продают. Но я могу приобрести другую. Дешево. — Херст с невинным видом посмотрел на Блэза. — То есть, это дешево для тебя. А для меня сейчас дорого. В будущем году мать возвращается в Калифорнию.

— Она… не может помочь?

— Уверяет, что не может. Она уже дала мне, кажется, десять миллионов. А еще пора бросить взгляд на Вашингтон. «Трибюн» вот-вот закроется. Конечно, в Округе Колумбия голосов не соберешь. Но это такая забава — постращать политиков.

— Голосов? — Блэз был озадачен. — Я думал, вам нужны читатели.

— Мне нужно и то, и другое. У меня есть Нью-Йорк, Сан-Франциско и теперь Чикаго, если повезет. Демократическую партию можно взять голыми руками.

— Вы хотите ее захватить?

— Кто-то ведь должен. В руках прессы власть, и этого никто еще не понял, и я в том числе. Но я знаю, как привести ее в действие…

— Чтобы завоевать читателей. Голоса это совсем другое дело.

— Может быть. — Шеф потянулся. — Моя мать познакомилась с твоей сестрой.

— Ох, — только и смог выдавить Блэз, сразу насторожившись. Он не хотел, чтобы кто-нибудь, и меньше всего Херст, знали о его конфликте с сестрой. В настоящий момент они поддерживали отношения только через адвокатов. Каролина подала апелляцию на решение суда низшей инстанции; теперь они ждут решения более высокой инстанции о загадочной единице или семерке. А пока Каролина, к удивлению Блэза, обосновалась не в Нью-Йорке, где находятся суды, а в Вашингтоне, где со всей очевидностью пребывает Дел Хэй.

Прежде чем Блэз успел ее остановить, она продала картины Пуссена за двести тысяч долларов, и на эти деньги в состоянии теперь купить немалую толику американского правосудия. Хаутлинг лишь усмехнулся, услышав эту новость, и сказал, что все равно дело не решится в ее пользу раньше, чем ей стукнет двадцать семь. Раздраженный Блэз ответил, что спешит он, а не она. В данный момент у него с Херстом установились хорошие отношения, но настроение Шефа, мягко выражаясь, переменчиво. Быть может, пора помочь ему в покупке чикагской газеты. Потом миссис Херст наверняка снова придет сыну на помощь или же он сам начнет зарабатывать больше, чем тратить, хотя это маловероятно для издателя, готового платить журналисту вдвое больше, лишь бы увести его от конкурента. — Думаю, что ее привлекает семья Хэя.

— Англичанин до мозга костей. — Внимание Херста блуждало между матерью, сестрой Блэза, капитаном Дрейфусом и «Кленовым листом». — Поезжай в Вашингтон. Приглядись к «Трибюн». Не подавай вида, что связан со мной. А я пока прощупаю Чикаго.

Блэз был рад поручению, не столь рад перспективе встречи с сестрой, встревожен словами Шефа:

— Навести мою мать.