-- Какой-нибудь вассал всегда должен следовать за своим сюзереном, хотя бы для выполнения мелких поручений или чтобы играть роль советника в переговорах, - продолжал упорствовать он.

 Я представил себе, как появлюсь в населенном пункте, в богатой одежде явно сшитой не людскими руками, со сверхъестественным блеском в глазах, да еще и с живым эльфом на поводу. Вот будет потеха для любопытных зевак, сплетни пробегутся по толпе и опередят нас на много миль, а там придется объясняться с местным бургомистром, почему у моего слуги заострены кончики пальцев и ушей, а в зрачках, как будто горит алое пламя. Бог свидетель, я не хотел еще раз превращаться в дракона, не хотел, чтобы еще один город, вспыхнул, как подожженный стог сена. Однако при первой же опасности инстинкты хищника вырвутся на волю. Стоит кому-то попытаться угрожать или просто отпустить злую шутку, как демон внутри меня оживет и вместо статного кавалера удивленные зрители увидят перед собой разъяренного золотого дракона. Объятые огнем белокаменные башенки вставали передо мной, как во сне и все-таки каждый раз вспоминая о них, я чувствовал болезненный укол совести.

 Перси неотступно следовал за мной, как щенок за хозяином. Короткий зеленый плащ с золотой тесьмой окутывал худые плечи. В мягких кудрях вспыхивали мириады крошечных цветных искр, чуть раскосые глаза внимательно наблюдали за всем происходящим. Стоило только взглянуть на него и вспоминались баллады о том, как король эльфов выходит из леса, чтобы очаровать и заманить в чащу на верную гибель какую-нибудь леди Изабель, вышивающую у окна. Мне хотелось спросить у Перси правдивы ли все эти баллады или их просто придумали менестрели, но я не решался показать ему, что во мне осталось хоть что-то от любознательного мальчишки. Ведь эльф свято верил в мое превосходство над всеми из его рода. Он быстро вышагивал за мной. Его обувь с круто загнутыми вверх носками тоже казалась необычной.

 -- Впереди лежит деревня, жители покинули ее, не желая оставаться в опасной близости с драконом, - шепотом сообщал Перси на одном из поворотов пути.

 Деревня, находившаяся рядом с полноводной рекой, сильно пострадала от весенних паводков. Большинство низких домиков были затоплены почти до крыш, другие, что стояли поближе к холму тоже представляли убогое зрелище. Где-то вода достигла уровня окон, где-то лишь успела переползти через порог. Однако крестьянам было все равно, глинобитные и сложенные из бревен одноэтажные домики опустели задолго до весны.

 На фоне лазурных небес четко проступал высокий холм и контур неприступной городской стены. Я должен был преодолеть небольшое расстояние и забраться по косогору к крепости, но лучше всего было сделать это вечером, когда чудовище проснется и будет готово встретить своего господина.

 Перси нашел пустую конюшню, не затопленную водой и бойко орудовал скребницей, вычищая шкуру моего коня. Он упорно желал доказать, что даже в отсутствие важных заданий из него получится усердный слуга. Трудно было догадаться, где он научился работе конюха. С гордостью он заявил, что смог бы также приготовить нам обед. Однако я подумал, что по части стряпни он может слишком переусердствовать и навредить нам обоим без злого умысла. Как только на небе зажглись первые звезды, я оставил Перси в одиночестве и пешком двинулся к замку. Лучше будет, если я явлюсь туда без испуганного коня. Подъем по крутизне был не из легких, но, только ступив вверх по отлогому склону, я почувствовал, как почва ушла из под ног. Ко мне снова вернулась опасная и восхитительная магия полета. С высоты я глянул в стоячую воду и вместо собственного отражение увидел свитое кольцами тело золотого змея. Тонкие крылья, как будто были сотканы из золотистой пыли, туловище изогнуто, как у морского конька. Всего несколько мгновений полета и я уже стоял у распахнутых настежь ворот в своем прежнем обличье.