Я погрузился в раздумья и очнулся только тогда, когда хозяйка поставила перед нами две тарелки с горячим пловом. Я был голоден, но ждал, пока Клод начнет есть первым. Однако он не притронулся к еде.

 -- Как мы объясним исчезновение провожатых и гонца? - вдруг спросил он.

 -- Так и скажем, что они нас бросили, - не задумываясь, ответил я, хотя давно терзался сомнениями на этот счет.

 -- Они и не думали бросать нас в дремучем лесу, - возразил Клод. - Это были самые преданные рыцари отца. Они бы ни за что не нарушили его приказ.

 -- В таком случае я не могу объяснить их исчезновение ничем другим, кроме как...

 -- Вмешательством колдовства, - закончил за меня Клод.

 -- Вот именно, но всем известно, что колдовство ограничивается теми фокусами, которые показывают по праздникам на городских площадях.

 -- Как знать, - выпалил Клод в ответ и, словно устыдившись своего порыва, тут же замолчал.

 Дверь трактира распахнулась настежь. Порыв холодного ветра ворвался внутрь, пронесся над столами и швырнул мне в лицо пригоршню снежинок. На пороге стояли несколько вооруженных воинов, в начищенных до блеска кирасах поверх утепленной зимней формы. Я заметил на щиту одного из них тот же герб барона, что и на одежде гонца. Я присмотрелся к гербу получше, переплетенные ветви терновника, роз и других растений, баронская корона вверху, а под ней несколько свитков. Однако долго любоваться гербом я не мог, стражник двинулся к нам и после обычных вежливых поклонов, доложил о желании барона лично поблагодарить нас. Нам пришлось проститься с уютным трактиром. Крепость, черный силуэт которой вырисовался над далеким холмом, должна была стать местом нашего ночлега.

КЛАД БАРОНА РАУЛЯ

 Помещения замка были темными и безлюдными. Дневной свет едва пробивался через узкие окна - бойницы и ярко раскрашенные витражи. Лакей барона провел нас через просторную кордегардию и гостевые комнаты. В руке он нес факел, чтобы не споткнуться на винтовой лестнице или в темном коридоре, где круглые сутки недоставало света. В прямоугольной зале были накрыты столы для пира, но сразу бросалось в глаза отсутствие на этом пиру гостей. Все места за столами были пусты, кроме кресла с высокой резной спинкой, поставленного в опасной близости от растопленного камина.

 Из кресла мне навстречу поднялся старик. Его одежда лишь немного не соответствовала придворной моде. Белые завитые пряди касались воротника - фриже. Морщинистая, унизанная перстнями рука потянулась к моему лицу. Я думал, что барон сравнительно молод, а он оказался почтенным старцем. Он обнял меня радушно, как сына.

 -- Добро пожаловать, победитель вепря! - шепнул он мне на ухо.

 Я растерялся, заранее продуманные слова приветствия застыли у меня на языке. Я не думал, что кто-то из феодалов примет меня в своем замке, как старого друга. Единственное на что мог рассчитывать избавитель, так это на обычный званый обед, устроенный из необходимости. А придворный этикет вообще не позволял проявления каких-либо чувств.

 Барон предложил нам занять места за главным столом. Все остальные стулья оставались пустыми. На пиру не было ни одного гостя, кроме нас. Только ливрейный лакей налил в бокалы вина и тут же удалился.

 -- Барон...ваша светлость, - надо же, смотря в эти яркие, лучистые глаза я забыл, как надо обращаться к барону. Но его лицо светилось такой безмятежной мудростью, что я был не в силах отвести от него глаз, и пристыжено замолчал.

 -- Зовите меня просто Раулем, ваше высочество, - он сделал вид, что не заметил моей оплошности, и я был ему за это благодарен. При дворе такое поведение принца тотчас вызвало бы осуждение и пересуды.