-- В самом углу расположен орган. Иногда слышится, как кто-то играет на нем, хотя в подземелье нет ни одной живой души и тем не менее клавиатура издает душераздирающие звуки. А рядом хранятся манускрипты, испещренные колдовскими символами.

 -- Вы говорите здесь замешано колдовство? Тогда почему вы не пригласите какого-нибудь ученого, чтобы он расшифровал все записи?

 -- Это исключено, - покачал головой барон. - Никто не может даже прикоснуться к этим древним свиткам. Если бы вы только знали, какую силу они скрывают в себе и проклятие ложится на того, кто хранит их в своем жилище. Несколько лет назад мой сын попытался спуститься под землю и погиб. С тех пор эти двери всегда закрыты и запечатаны множеством замков.

 - Но ведь должен найтись какой-то смельчак! - запротестовал я. - Если за этим множеством замков и печатей скрываются колдовские тайны, то обязательно придет кто-нибудь, желающий расшифровать манускрипты.

 -- У меня больше нет наследника, но, возможно, когда-нибудь ты вернешься сюда, чтобы взять на себя заботу о моем зловещем наследии. Ты достаточно смел, чтобы принять на себя такой груз? Если да, то я покажу тебе место, где спрятаны ключи.

 -- Да, когда-нибудь я вернусь сюда, - не задумываясь, пообещал я. Мне показалось, что в этот миг за дверью прозвучал торжествующий смех, от которого вздрогнули и зазвенели цепи.

 Хоть мне было и неудобно, но на обратном пути я поинтересовался, как именно умер сын барона. Остались ли на теле какие-то раны?

 -- Нет, - он спокойно покачал головой. - Только его рубашка была разорвана, а на груди остались три царапины и красный отпечаток ладони на горле.

 -- Может, это была не ладонь, а лапа какого-то дикого существа? - высказал я свое предположения.

 -- Нет, это был след от очень изящной женской руки. Больше я ничего сказать не могу. Моя помощь оказалась запоздалой, - он показал мне тайник, где прятал ключи от замков. Я попытался запомнить незатейливый шифр. Хотя если рассказ барона правдив, то эти ключи надо было давно уничтожить, а дверь оставить запертой навечно. Я оглянулся на дверь, покрытую паутиной тяжелых цепей, и ее вид произвел на меня угнетающее впечатление. В мое сердце прокрались холод и страх. Казалось, что из-под земли, несмотря на чугунный заслон до сих пор вырывается радостный, победоносный хохот и чей-то голос, одновременно и страшный и притягательный, шепчет мне на ухо:

 -- Ты наконец-то вернулся! Мы так долго ждали тебя!

ОБМАНЩИЦА

 По дороге домой я старался соблюдать гробовое молчание, чтобы не проболтаться брату о моем ночном приключении. Барон показал нам на карте кратчайший путь и объяснил, как можно объехать высохшие леса. Конечно, я не рассчитывал на то, что у ворот города нас, может быть, встретит ликующая толпа, уже прознавшая о моем подвиге. Да и можно ли считать подвигом убийство вепря, которому суеверные крестьяне ошибочно приписали адское происхождение. Хотя сам я в момент битвы, когда заглянул в красные яростные глаза зверя, готов был поверить в то, что передо мной сам дьявол. В столице я надеялся отдохнуть, уговорить Клода прогуляться вместе со мной мимо лавок, торгующих цветами и безделушками. Увы, город встретил нас угрюмым молчанием. Каменные улицы были пусты, ставни на окнах закрыты. Раньше с маленьких балкончиков юные барышни наблюдали за событиями на улице и иногда даже бросали цветок проезжавшему мимо пригожему всаднику, мимо домов прогуливались парочки, хозяйки в пестрых шалях и с корзинками в руках спешили за покупками на базарную площадь. А сегодня вокруг не было ни души. Даже тесно прижатые друг к другу каменные дома казались необитаемыми. Город выглядел покинутым, как после крысиного нашествия.

 Мы свернули на главную улицу, но здесь было так же тихо и пустынно. Цоканье подков наших коней гулко отдавалось от мостовой. Только в одном переулке я увидел девушку.