|
Сейчас она мне готовит! – не удержался и похвастал я.
– Было бы просто отлично! Взамен восемь лет будем помогать тебе сохранять власть в баронстве, покажу подземный ход, которым я пробралась сюда, обещаю помощь лекаря десятого ранга при ранении. Вот эту руку, которую спасла только стальная перчатка, он мне за два дня починит!
– Мало восемь, – начал торговаться я, досадуя, что сразу не выяснил, как же она сюда забралась. – И расскажешь мне про смерть мамы!
– Дольше никак: через это время мы планируем переселиться в эмират Джинов, там также почитают великого Астена. И попроси своих охранников прекратить бойню, там всего шесть человек.
Я крикнул сыну конюха, чтобы спустился, и вызвал через него Ригарда и Лиску.
Первым пришёл гвардеец.
– На вас напали? – спросил он, бледнея, при этом кивая на пленницу. – Что это за девица?
– Напали, отбился. Это пока моя пленница, но планирую её отпустить. Ты рассказывай, что за бой был.
– Барон, дозор заметил трёх подозрительных личностей около замка и пленил их. Но пока тащили их в замок, напали ещё трое. Двоих ранили, один сбежал. Планирую поиски!
– Это её поддержка. Окажи им врачебную помощь и скажи, что их главная сейчас придёт.
Только ушёл десятник, пришла Лиска и испуганно посмотрела на диверсантку.
– Лиска, расскажи этой девушке про свой бывший эмират. Как, кстати, твоё имя?
– У нас нет имён, я сто седьмая! Я из ордена Силы великого Астена! Расскажи про ваш орден и кто правит сейчас в эмирате?
– Глава ордена всегда эмир. Сейчас эмир – Мудрагет. Я его знаю хорошо, даже была его наложницей. У него своя свита, меня не убили только из-за нашей старой связи. Но оставаться там было опасно: со временем он изменил бы своё мнение и меня удавили бы. А сейчас, пока я чья-то собственность, мне ничего не грозит.
– Ты знаешь нового эмира! Вот удача! Расскажи подробнее про него и орден, – сто седьмая забыла про свои боли.
– Орден у нас живёт хорошо под крылом эмира. Но подчиняться нашим законам и эмиру обязательно! Пока платите налоги, вам ничего не грозит. Новый эмир – потомок старого. Я могу написать эмиру, в память обо мне он вас выслушает.
– Это будет отлично! Хочешь, мы выкупим тебя? – опять воодушевилась сто седьмая.
– Тормози! Ты свою просьбу высказала, сейчас иди ход показывай. Потом решим, что вы мне должны будете за помощь, – оборвал я поток наглости.
– Это очень важно… – она вновь попыталась что-то мне сказать, но я прервал её:
– Ишь, выкупим! А я продам? Оборзела совсем?
– Прости, барон! – опустилась на колени сто седьмая. – Я виновата, прошу судить.
– Помочь я могу, но услуга уже другая и цена должна быть другая. Ты как переговорщик мне не нравишься. Скажешь первому или кто у вас там, пусть пришлют поумнее тебя. Сейчас иди к своим, и валите, но сперва ход покажи, как залезла. Нет, сначала про маму расскажи.
– Ещё раз прошу простить, – всё ещё стоя на коленях, сказала она, на глазах слёзы.
– Хрен с тобой, можешь и ты приехать. Обсуди с главным, что можете взамен дать.
– Спасибо! Я отблагодарю, когда выздоровею! Я буду через неделю, не позже! Не пристрелите меня случайно! – повеселела девка. – А про маму вашу я не в курсе, но узнаю и расскажу.
На секс намекает, что ли? Думает, раз пацан, то поведусь? Отправив её вниз к Ригарду, я стал пытать Лиску.
– Ты чего молчала про свои связи в эмирате и про орден?
– Про связи не было времени сказать, да и нет связей. |