Лучше всего было бы, если бы Эдуард спал с ней под одним одеялом. Люси лежала и грезила, как он прижимается к ней своим горячим телом. С ним ей были бы не страшны никакие холода. Но каждый раз вечером Эдуард вежливо желал ей спокойной ночи и ложился спать рядом с Якубом. Пока они жили в Куруме, Люси понимала, что муж не может заглядывать на женскую половину, однако теперь, видя упорное нежелание Эдуарда вступать с ней в разговор, молодая женщина испугалась: значит, он так и не простил ее.

Нарушив обычай, согласно которому афридии не пересекали границы британской территории, Якуб проводил Рашида и его жену почти до самого Пешавара. Все путешествие заняло меньше шести дней — поистине рекордное время для зимы.

Рашид и Якуб расстались как добрые друзья.

— Да пребудет с тобой Аллах, — сказал вождь и крепко поцеловал Эдуарда в обе щеки.

Афганцы считали, что мужчина и женщина публично не должны предаваться нежности, но представители одного пола могут обниматься и лобызаться без стеснения.

— Ты много сделал для моего племени и для моей страны. Мой брат Абдур-Рахман — человек сильный и мудрый. Под его руководством наш народ, возможно, начнет понимать, что все мы принадлежим к единой нации.

— Да, я очень надеюсь на Абдур-Рахмана, — ответил Эдуард. — Я незамедлительно сообщу тебе о результатах своих переговоров с британским правительством.

Якуб сочно чмокнул друга в щеку:

— Да хранит тебя Пророк. — Подумав, он кивнул в сторону Люси: — И тебя тоже, жена Рашида. А также твоих будущих сыновей.

Люси почтительно поклонилась:

— Пусть и к тебе благоволит Аллах, господин Якуб, за то, что ты был так добр ко мне.

Обмен взаимными любезностями продолжался еще минут десять, а затем афридии двинулись в обратный путь. Впервые после памятной встречи в доме возле базара Люси и Эдуард остались наедине. Трудно было поверить, что с тех пор миновало всего три недели.

Однако выражение лица Эдуарда ничуть не переменилось. Наоборот, напряжение между супругами стало еще сильней.

— Люси, я должен немедленно отправиться к мистеру Каррадину. Только провожу тебя до дома, и сразу к нему. Прости меня, но документы, находящиеся при мне, имеют огромную важность.

— Я все понимаю. Ты распорядишься, чтобы арестовали графа и Армана?

— Еще бы! Сама видишь, времени терять нельзя. — Его лицо казалось ей непроницаемой маской. — Скажи мне, Люси, зачем ты отправилась за мной в Афганистан?

Значит, ее худшие опасения подтвердились! Его холодность — прямое последствие ее непослушания.

— Прости меня. Но у меня не было выбора. Я хотела встретиться с мистером Каррадином, сообщить ему, что Арман и Бруно — шпионы. Понимаешь, я не сразу узнала в Бруно того русского капитана, которого мы встретили в горах. Мне не хотелось, чтобы мой визит к мистеру Каррадину был замечен, поэтому я совершила глупость — переоделась в платье моей горничной и отправилась пешком. К несчастью, по дороге нам встретились Бруно и Арман. Они убили бедную Диру, а меня схватили. Единственная возможность спасти жизнь была в том, чтобы убедить Бруно взять меня с собой в Афганистан. Я сказала ему, что знаю, где назначена ваша встреча с ханом Абдур-Рахманом. И мне удалось заключить с капитаном эту выгодную сделку.

— Вряд ли какая-нибудь другая женщина назвала бы зимний поход в афганские горы «выгодной сделкой».

— Я знаю, — смиренно вздохнула Люси. — Прости меня, Эдуард. Клянусь, что в будущем я буду покладистой и послушной женой.

В эту минуту она не смотрела на него, а потому не видела, что губы Эдуарда расползлись в улыбке:

— Увы, дорогая, ты даешь клятву, которую не сможешь исполнить.