Джима качнуло от усталости, и единственное желание было – прикорнуть сейчас в изножье кровати. Бейси смотрел на него выжидающе. Он наверняка видел в окошко, как Джим работал в больничном огороде, и ждал теперь, что Джим отдаст ему, как обычно, несколько фасолин или помидоров. Такого рода приношения были непременным атрибутом их встреч, хотя и Бейси тоже по‑своему умел быть щедрым. Когда Джим был помладше, Бейси часами мастерил для него игрушки из медной проволоки и пустых катушек или шил изысканных воздушных змеев в форме рыбы, которые крепились к легким коробчатым конструкциям. И только Бейси помнил, когда у Джима день рождения, и неизменно делал ему подарки.

– Бейси, я тут тебе кое‑что принес…

Джим вынул из кармана пару презервативов. Бейси вытащил из‑под кровати ржавую жестянку от печенья. Когда он снял с нее крышку, Джим заметил, что «предохранителей», как называли их американцы, там сотни. Эти резинки в замусоленных оболочках давно уже стали основной денежной единицей лагеря Лунхуа – с тех пор как истощились привезенные арестантами с собой запасы сигарет. Число их в обращении за три года практически не сократилось, и вовсе не оттого, что в Лунхуа никто не занимался сексом: просто презервативы были слишком ценным средством обмена для того, чтобы тратить их на всякие глупости. Когда американцы садились играть в покер, ставками служили стопки кондомов. Особую пикантность ситуации, как заметил однажды (а Джим услышал) доктор Рэнсом, придавало то обстоятельство, что обменный курс продолжал медленно, но неуклонно расти, хотя большая часть мужчин в лагере давно уже заработала импотенцию, а большая часть женщин была не способна к деторождению.

Бейси придирчиво осмотрел презервативы, явно сомневаясь в их девственности.

– Откуда ты это взял, а, Джим?

– Они хорошие, Бейси. Самой лучшей марки.

– Правда, что ли? – Бейси часто полагался на мнение Джима в вопросах, в которых Джим, казалось бы, не должен был понимать ни аза. – Сдается мне, кто‑то наведался в медицинский шкафчик к доктору Рэнсому, а?

– Помидоров все равно никаких не было, Бейси. Все пропали – из‑за налета.

– Ох уж мне эти филиппинцы… Ну ладно. Расскажи‑ка мне лучше о шкафчике доктора Рэнсома. У меня такое впечатление, что там должны быть лекарства.

– Там была куча всяких лекарств, Бейси. Йод, зеленка… – По правде говоря, шкафчик был совершенно пуст. Джим попытался припомнить содержимое отцовского сундучка с медикаментами, стоявшего в ванной комнате на Амхерст‑авеню, и тамошние странные названия, один из ключиков к таинственному миру взрослого человеческого тела. – …Пессарии, микстуры, суппозитории…

– Суппозитории? Давай‑ка, Джим, привались ко мне. А то вид у тебя какой‑то усталый. – Бейси обнял Джима за плечи. И они вместе стали смотреть в окно, как толпа заключенных у лагерных ворот дожидается сильно запоздавшего грузовика с продовольствием из Шанхая. – Ты, главное, не переживай, Джим. Скоро еды будет – хоть завались. И не обращай внимания на все эти сплетни про то, что японцы собираются урезать паек.

– Они и правда могут это сделать, Бейси. Мы теперь для них – как кость в горле.

– Кость в горле? Доктор Рэнсом зря пугает тебя всеми этими словечками – фразами… Ты уж поверь мне, Джим, у япошек сейчас и помимо нас хватает костей в горле – Он сунул руку под подушку и вынул маленькую сладкую картофелину. – На‑ка вот, съешь пока, а я подумаю над нашими делами. А когда закончишь, я дам тебе «Ридерз дайджест», и можешь забрать его к себе в блок G.

– Бейси, вот спасибо! – Джим впился зубами в картофелину.