|
Поскольку Бейси редко давал себе труд встать с койки, он, в глазах Джима был существом едва ли не более значимым, чем комендант Секура, по крайней мере, держался он куда увереннее и спокойней; в каком‑то смысле годы, проведенные в Лунхуа, сказались на Бейси в значительно меньшей степени, чем на господине Секуре. Его руки и щеки остались все такими же мягкими и лишенными морщин, хотя кожа напоминала цветом и фактурой кожу тяжелобольной женщины. Он перемещался по своей отгородке, как по буфетной на пароходе «Аврора», и воспринимал Лунхуа точно так же, как воспринимал большой мир за пределами лагерной ограды: как систему кают, которые всегда нужно держать наготове, потому что в любой момент их может занять беспечное племя пассажиров.
– Заходи, заходи, паренек. И не надо так тяжело дышать, а то ты вгонишь старину Бейси в краску. Демарест, бывший корабельный бармен, говорил, совсем не двигая губами, то есть был в прошлой жизни либо чревовещателем, как нравилось думать Джиму, либо – этой точки зрения придерживался мистер Макстед – успел отмотать не один срок в тюрьме, и сроки были немалые. – Оставь его в покое… – Бейси жестом велел Джиму садиться, и Демарест тут же исчез в своей отгородке. – Парню просто не хватает воздуха во всем как есть Лунхуа. Так ведь, Джим? Джим постарался совладать с работающей в бешеном темпе грудной клеткой – не хватает красных кровяных телец, если верить доктору Рэнсому, но часто выходило так, что они с Бейси имели в виду одно и то же. Только называли по‑разному. – Ага, Бейси, ты прав. «Мустанги» уволокли его с собой. Ты видел, какой был налет? – Я его слышал, Джим… – Бейси с мрачным видом посмотрел на Джима, так, словно именно по его вине поднялась вся эта суматоха. – Эти летчики‑филиппинцы, должно быть, проходили летную практику на Кони‑Айленд [49]. – Филиппинцы? – Джим наконец справился со своими легкими. – Эти летчики на самом деле были филиппинцы? – Не все, Джим, только некоторые. Есть там пара эскадрилий, в экспедиционном корпусе у Макартура [50]. Остальные – старые добрые «Летающие тигры», у которых база в Чунцине. Бейси задумчиво кивнул головой, убедившись, что Джим должным образом оценил его сверхъестественные познания. – Чунцин… – Джим уже сгорал от нетерпения. Именно такого рода информация служила самой питательной пищей его воображению, хотя он прекрасно отдавал себе отчет в том, что Бейси приукрашивает сводки так, как считает выгодным для себя в данный момент. Где‑то в лагере был подпольный радиоприемник, который так никогда и не нашли, и вовсе не потому, что его как‑то слишком уж умело прятали, а просто потому, что японцы окончательно запутались в ложных наводках, которыми их снабжали всегда готовые настучать друг на друга заключенные, – и махнули рукой. Джим долго и тщетно пытался сам отыскать этот приемник, замолкавший иногда на довольно‑таки продолжительные периоды времени. А посему предоставил Бейси снабжать, его красочными описаниями своего рода параллельной войны. Джим неизменно делал вид, что полученные сведения потрясли его до глубины души, хотя далеко не всегда мог с ходу отличить слухи от явной выдумки. Но эти сеансы новостей были весьма немаловажным звеном в той цепи, которая связывала их с Бейси. Кроме того, был еще и неизменный интерес Бейси ко все расширяющемуся словарю Джима. – Как справился сегодня с домашней работой, Джим? Все слова выучил? – Выучил, Бейси. Много новых латинских слов. – Тот факт, что Джим владел латынью, производил на Бейси должное впечатление, но от латинской речи он быстро уставал, и Джим решил не утомлять его пересказом всего спряжения глагола amo в пассиве. |
