В это время Вторая тяжелая эскадра выходила на позиции. Массивные корпуса громоздких каравелл, два джекасса и четыре бомбарды. Сила, могущая перемолоть любого врага. Медленно и неотвратимо корабли надвигались на противника, ведя огонь из своих громадных орудий и игнорируя ответные залпы, поскольку толстая броня легко держала ответные попадания. Так всегда было на учениях. Но только не в этот раз. Не в этот…

Из-за группы крупных астероидов вдруг вынырнуло нечто, облепленное вычурными украшениями, покрытыми позолотой, с торчащими отовсюду стволами пушек и реактивных установок. Словно элефант среди муравьев. На что корабли тевтонов были громадинами, но неизвестная махина превосходила их в разы! Да и огонь она открыла с невообразимого расстояния, первым же залпом накрыв самые крупные корабли Ордена.

Адской силы взрыв разнес корму «Меча Иисуса», джекасса первого ранга. Вспучилась обшивка от внутреннего взрыва, секции корпуса разлетались в стороны, хаотично вращаясь в вакууме. Исчез во вспышке еще один корабль. Его обломки просто испарились в пламени ядерного взрыва.

Дрожь ведущих лихорадочный огонь артиллерийских систем, рев пожаров в корабельных коридорах, в мгновение ока выжигающих весь кислород атмосферы, отчаянные вопли в эфире гибнущих и жаждущих спасения людей…

Чужаки расстреливали орденскую эскадру, словно охотник заботливо выгнанную егерем дичь. Залп за залпом. Потеря за потерей. Игра в одни ворота. Избиение младенцев.

Отчаявшись, командир одной из каравелл бросился в самоубийственную атаку, пытаясь протаранить чудовище своим кораблем. Испустив из дюз длинные шлейфы пламени, каравелла двинулась вперед, быстро набирая скорость, чтобы уйти под заградительный огонь… Впрочем, чужой не стал переводить боеприпасы. Всего один выстрел по встречному курсу, а затем произошло невероятное: по корпусу тевтона словно прошли гигантские резаки, вспарывая броню. Торпедоносец просто рассыпался на множество кусков, со всего хода влетев в молекулярную сеть, выброшенную единственным снарядом противника. Невидимую, но невообразимо прочную и тонкую. Ее нити рассекли металл обшивки, словно нагретый нож нейлоновую нить. А также пластик, человеческие тела…

Флот тевтонов агонизировал. Чужак перешел к зачистке. Его орудия перестали бить слаженными залпами, перейдя на точеные цели. Они разбивали спасательные капсулы, разламывали уцелевшие секции корпусов. Так продолжалось примерно минут десять. А затем началось самое страшное.

Из-за громадины вынырнули крошечные по сравнению с носителем абордажные боты и истребители. Первые, захватив несколько одетых в скафандры тел в отсеки, быстро умчались. А вторые, словно в тире, принялись расстреливать тех, кто еще был жив. Неторопливо, даже с ленцой. Но очень и очень тщательно.

Час. И лишь неровный ком обломков, стянутых гравитацией, вперемешку с растерзанными пулями крупного калибра телами напоминал о том, что здесь произошла бойня. А по-другому это и назвать было нельзя. Кое-кто, конечно, уцелел, попав в плен. Но… Может, они уже завидуют мертвым? Между тем чужак величаво развернулся и двинулся в глубь неисследованного сектора космоса, оставив позади себя смерть…

Курт очнулся от оцепенения, когда взвыл тревожный рог. Умная машина напоминала пилоту, что срок пользования системой маскировки подошел к концу и пора отключать аппаратуру. Несколько торопливых движений, и сразу на уши навалился звук. Впрочем, можно вырубить и глушители. Все равно он на высоте, за облаками. А скорость эти хитромудрые устройства тоже хорошо едят! Рев литиевых реакторов больно ударил по слуху. Ерунда! Зато теперь можно наддать.

Катер рванулся вперед с таким ускорением, что парня вжало в кресло. За иллюминатором с плоскостей потянулись назад толстые белые шнуры конденсата. Вальдхайм торопливо включил рацию:

– Первый, первый, я – седьмой! Как слышно?

В ответ – рев статики и вой глушилок в эфире.