— Здесь будем. Ты в маленькой.

Она смотрит на большую комнату, потом на меня. Пауза затягивается.

— Удобнее вместе, — Ирина говорит это будто бы небрежно, но в голосе слышатся… как бы сказать… уютные нотки. — Теплее. И безопаснее.

— Это верно, врозь теплее не будет, зато спать будем спокойнее. Я храплю и ногами дрыгаю.

Ирина кривит губы в натянутой усмешке:

— Как скажешь, командир.

— Вот и договорились.

Ирина задерживается в дверях:

— Ты правда думаешь, что мы их найдём? Грома, Лену, Петрова?

— Уверен, — отвечаю. — Они свои. Такие не теряются.

Она вздыхает и переходит в маленькую комнату, бросает на кровать свою куртку. Оборачивается, явно хочет что-то сказать. Но в последний момент передумывает, лишь тихо произносит:

— Спокойной ночи, Артём.

— Спокойной ночи, — отвечаю я.

Ложусь на нары, не раздеваясь. Холод чувствую даже сквозь одежду, но усталость берёт своё. Пытаюсь набрать Лену — «абонент не доступен». Грома — тишина. Петрова — молчание. Убираю телефон, который к тому же сейчас разрядится.

В два часа ночи меня будит шум.

Вскакиваю — Ирина уже на ногах, указывает на входную дверь.

— Снаружи, — шепчет.

Хватаю нож, вылетаю на улицу.

На поляне переполох. Сильверы бегут к воротам, краги хватают дубины. У ворот они останавливаются, замирают и всматриваются в сторону леса.

Подхожу ближе. Ждём. Всматриваюсь в нити — посторонних нет.

Потом шорох, где-то слева, где кусты гуще.

Краг поднимает дубину. Сильверы щурятся в темноту, глазищи красные как лазерные прицелы.

Шорох приближается. Я продвигаюсь вперёд, навстречу шуму, остальным подаю знак — всем замереть. Старый скиталец из своего домика выглядывает, замирает на пороге.

Держу «Сферу» наготове.

Шорох слышен уже в десяти метрах, теперь уже ветки хрустят. Кто-то шумно выдыхает.

Ветки раздвигаются.

Глава 2

Просыпаюсь от запаха жареного мяса — ту самую косулю, что переполошила ночью лагерь, всё же пустили в дело. Над костром вертится тушка, рядом в котле булькает похлёбка. Пахнет аппетитно.

Старый скиталец машет посохом:

— Есть будешь?

— Не пропадать же добру.

Протягивает миску — деревянную, шершавую. Набираю ложку. На вкус — лес, дымок, горечь. Пережгли, но с голодухи сойдёт. И соль есть — уже почти нормально.

Ирина садится рядом на бревно, кутается в куртку. Вид у неё сонный, под глазами круги.

— И что, совсем никого не нашёл из наших? — спрашивает она.

— Никого, — отвечаю, доставая телефон в надежде увидеть пропущенные звонки, но их нет. — Ты пробовала?

— А чем, по-твоему, я два часа в дереве занималась? — Она набирает несколько номеров — везде тишина или «недоступен». — Даже странно. Как будто все провалились сквозь землю.

— Или портал разбросал их по таким углам, где связи нет, — пожимаю плечами. — Найдём. Как только закончим дела здесь.

Она вытирает руки о джинсы.

— Ладно. Гром не даст пропасть.

— Все верно. И мы не дадим никому пропасть, включая Грома.

Часам к девяти я заканчиваю с едой и приступаю к тренировке. Нахожу ровную площадку между домиками, стягиваю куртку, разминаю шею и плечи. Отжимаюсь. Сорок раз. Потом с выпрыгиванием. Потом растяжка на все группы мышц. Земля холодная и мокрая, но в целом пофиг.

— Ты серьёзно? — Ирина наблюдает за мной с пристальностью тренера.