При этом датчане уже могут начать боевые действия. Кальмарская война, случившаяся в иной реальности в следующем году, похоже начинается раньше. Выходит так, что мое появление имеет последствия и для Дании, для Швеции, так точно.

Посмотрим, что будет. Мне более выгодно, чтобы победила Дания, но так, не во многом. Допустить, к примеру, чтобы Швеция вновь вошла в датское королевство, как это не так давно и было, нельзя. Сильная Дания не нужна России, как и сильная Швеция. Но эта война — уникальный случай, когда Россия может посмотреть на творящееся с попкорном и газировкой, не участвуя в сваре.

Правда, придется все же чуточку подыгрывать датчанам, может тайно шведам, но так, в лучших традициях будущих США. Это американцы умудрялись долго торговать со всеми сторонами в мировых войнах, принимая решение о стороне конфликта только под конец войны. Во Вторую Мировую, правда, штаты быстро определили сторону, на которой будут воевать, но через Швецию торговали и с Германией, получая свои барыши.

Посланник от Дании был у меня еще в конце июня. Король Кристиан IV прислал своего человека. Тайно, видно, что нехотя. Но я и не стал кидаться в омут с головой после того, как датский монарх прислал письмо. Так об участии в войне не просят, тем более, когда англичане, наши союзники и самые крупные торговые партнеры, заинтересованы больше именно в сотрудничестве со Швецией. Так что смотрим и торгуем. Хотелось бы продать как можно больше своих пушек и старых ружей, ну и холодное оружие. Тут датчане даже и польскими саблями не брезгуют, а уж чего, так этого добра у нас было много.

Голландия помогает датчанам с посреднической торговлей, и я уже знаю, что либо на днях, может через неделю, но пять голландских кораблей прибудут в Ригу и загрузятся там под завязку, а товар довезут до датских портов.

А нам бы без большой войны пожить лет пять. Опыт военных действий есть и немалый. Вот его осознать, систематизировать и подготовить армию такую, чтобы решала не многие, а все задачи.

*…………*………….*

Константинополь-Истамбул

14 августа 1610 года

Султан падишах Ахмед I рыдал. Он никого не хотел видеть, султан разбил кулаки в кровь и наблюдал за тем, как капельки алой вязкой жидкости капают на дорогой ковер. Оставалось только жалеть себя и взывать к Всевышнему, почему тот так не любит Ахмеда, который делает все, что только может сделать правоверный. А какую мечеть он строит! Лучшую в мире! И все равно много неудач.

Но не только неудачи огорчают Ахмеда. Султан, наконец, решился и этой ночью был убит младший брат правителя, Мустафа. Безобидный мальчик, с отсталым умом и от того казавшийся безгрешным, он был задушен. Ранее уже был отдан приказ на умертвение младшего брата, но тогда рядом оказалась Кесем и предотвратила преступление, сегодня ее рядом не было. Не было вообще такого чиновника, который решался бы показаться на глаза султану, который уже приказал отрубить голову одному из евнухов гарема только за то, что тот когда-то говорил о безусловной победе османского войска над персами и защищал визиря Куюджу Мурат-пашу.

Кесем могла бы прийти и Ахмед знал, что она своими речами, и не только ими, сумела бы убедить султана в чем угодно, или успокоить его. И падишах испугался влияния этой женщины, он отправил ее подальше, запретил показываться на глаза не меньше двух месяцев. Но в таких действиях была не только слабость правителя, но и здравый смысл. Ахмед понимал, какое влияние на его имеет эта женщина и решил, что он обязан назначить новым визирем человека без подсказки Кесем, чтобы была хотя бы еще одна, отличающаяся точка зрения и совет.