Долгие споры заняли при вопросе личности полномочного посла в Российскую империю. Штатгальтер хотел, чтобы это был человек военный и, конечно же, лично обязанный Морицу Оранскому. Генеральные штаты, в свою очередь, предполагали назначить послом человека, который был больше торговцем, экономистом, чем военным. У каждого свои цели и своя сфера ответственности. В то же время, Голландия не добилась бы тех высот, что нынче имела, если бы тут не умели договариваться. Так что в Россию отправятся два человека: один послом, другой его заместителем. А уже торговец будет главный, или военный решит знатность двух дипломатов.

Глава 16

Глава 16

Измаил

15 октября 1610 года

— Гетман, ты не изменишь своего решения? — спросил Дмитрий Богданович Барабаш у Петра Сагайдачного.

— Дмитро, порядок — головное. Хмельное под запретом в походе. На том всем казакам было сказано ранее, — Петр Кононович не хотел слушать никого из заступников [во время походов под предводительством Сагайдачного сухой закон был строгий и за нарушение его могли казнить].

Барабаш был единственным, кто мог не чинясь спросить и у Сагайдачного и даже с Сагайдачного. Поддержка гетмана Земель Запорожского Войска со стороны Дмитрия Богдановича сыграла важную роль в том, что Сагайдачному удалось провести все реформы устройства в достаточно консервативном казачьем обществе.

Главная же реформа — это установление института Гетмана, как основы для казацкой автономии в составе Российской империи. Были те старшины, который посчитали такое положение дел, как попрание основ всей системы Запорожского Войска с казачьей вольностью. Но их удалось урезонить, хотя полторы тысячи казацких воинов ушли на службу Сигизмунду.

Были еще и те, кто, в протест на реформы, искал себе применение в Крымском ханстве, но там Тохтамыш в резкой форме отказал казакам. Русские стали влиять на Крым в той степени, что хан и слышать не хотел, чтобы идти против Москвы. Ну а идти на службу к османскому султану, было глупо уже потому, что бить султана начинает быть забавой для православного воинства. Хотя предатели были и они турок предупредили, что запорожские и донские казаки планируют совершить атаку на Трапезунд и Синоп.

Вовремя сообщили Ивану Исаевичу Болотникову о том, что турки будут ждать набеги именно на эти два прибрежных города. Срочно был отправлен посыльный к Сагайдачному и планы поменялись. Еще ранее рассматривались две другие цели для набегов: Измаил с Килией и Кафа. Вот они и были приняты после ряда совещаний, как приоритетные в текущем году.

— Секите головы! — приказал Сагайдачный и демонстративно ушел с площади.

Связанные и поставленные на колени казаки зло посмотрели вслед уходящему гетману. Они могли кричать оскорбления, проклятия, или же попытаться в очередной раз покаяться, но молчали. Такой приказ гетмана ввел всех в ступор.

— Вы слышали, — нехотя сказал Барабаш, тоже отвернулся, чтобы проследовать за гетманом, но посчитал нужным добавить. — Перед законом все равны.

Пятьдесят три казака-героя быстро лишились головы.

Войско зашумело, недовольных было много. Будь подобное дело на Сечи, то даже с гетмана казаки нашли бы как спросить. Еще не настолько сильна власть Сагайдачного, да и русские, как было понятно некоторым старшинам, не цеплялись именно за Петра Кононовича, как проводника русской политики, главное, чтобы гетман был лояльным Москве, а иное чревато полным истреблением казачества.

Триста десять тысяч чаек более двух недель назад без потерь прошли черное море и вошли в устье Дуная. Казаки шли практически безмолвно, в ночи. Лишь только звуки входящих в воду весел, редкий скрип досок, наспех сколоченных чаек, нарушали тишину. А, нет. Еще шумели пеликаны. Они издавали глухие, рычащие, а порой даже хрюкающие звуки. У некоторых казаков от хрюканья пеликанов изрядно разыгрался аппетит.