Я посчитал, что можно провести переговоры и жуя. Если уж Густав Адольф склонен к авантюризму, по причине возраста, или характера, то и я несколько эпатирую коллегу. Да и сам мертвецки был голоден.

— Я тоже так считаю, — сказал молодой король, рассматривая блюда, которые приносили слуги и ставили на стол. — Вы решили меня удивить едой?

— Может только несколько, мой брат, — отвечал я. — Вот, обратите внимание на это блюдо. Оно называется «селедка под шубой». Так вот, если наши отношения потеплеют, то зачем шуба? Потому я намерен вкусить этого блюда, съесть шубу, в знак добрососедства.

Густав Адольф рассмеялся.

— Вы даже еду представляете образами. Впрочем, я так же испробую «сельотки пьед шуба», — сказал король и слуга, вышколенный для таких случаев, как только переводчик перевел слова короля, от души положил салата Густаву Адольфу.

После, когда король высказал должное еде, мы молча перекусили и я первым нарушил принцип: «Когда я ем, я глух и нем».

— Итак, мой брат. У меня интересуют в сущности только два вопроса: это остров Котлин, где до сих пор играют в «догонялки» наши корабли. Ну и вопрос торговли, которая так и не восстановилась, — сказал я, стараясь, как можно элегантнее вытереть свой рот салфеткой.

Зря старался, так как шведский король не продемонстрировал отменные манеры за столом. И кто тут северный варвар?

— По Ореховскому договору Котлин ничей. Но тот, кто занимает устье Невы, тот не может не владеть Котлином, — проявил знание вопроса король.

Действительно, по Ореховскому договору Котлин, как бы, и ничей. Но Генерал Эверт Горн, который проводил разведку-боем у Выборга, создал возможность, чтобы переписать древний, подписанный с Новгородом аж в 1323 году, договор. Пусть война официально не объявлялась, но военные действия имели место. Сорвало у шведов голову после победы над Данией. Теперь все договора в сторону.

— Вот мы, мой венценосный брат, и должны переписать договор, освежить все границы и все обсудить, — я улыбнулся королю, выражая свою расположенность и открытость.

— Уверен, мой русский венценосный брат, что Тявзинский мирный договор не устарел. Он подписан всего пятнадцать лет назад, — король попытался отзеркалить улыбку, но вышло скверно.

Тявзинский мирный договор я бы так же похерил. Более семи тысяч русских людей было вырезано в Нарве после взятия ее шведами. Да каких русских⁈ Это был корень формирующейся русской нации. Нарва уже становилась важными воротами России в Европу, туда прибывали голландцы, немцы, да и все другие. А встречали их лучшие русские купцы, ремесленники, корабелы, чиновники.

Так что месть была бы вполне в духе времени. Однако, я хочу пока пожить в мире со шведами. Они мне нужны для участия в будущей глобальной войне в Европе, на которую я делаю большую ставку. Если Россия удачно сработает в такой войне, то еще посмотрим кто кого будет догонять в техническом отношении.

— Выборг, мой друг, этот город уже русский и я готов заплатить за него сто тысяч рублей, но не готов отдавать. Так же Котлин… Я считаю, что Выборг и Крепость на Котлине могут стать местом беспошлинной торговли между нашими странами, — с улыбкой, но жестко говорил я.

— Мой друг, — обратился ко король, вторя мне. — Вы все-таки готовы воевать с нами?

И все-таки Густав Адольф пусть и подросток, в моем понимании, так то шестнадцать лет — совершеннолетний, но не дурак и подготовленный монарх. Держится хорошо, удар держит. Подрос и возмужал с последнего нашего общения. Тогда это был всего-то юноша с горящими глазами. Нынче начинающий, импульсивный, эмоциональный, но уже политик.

— Воевать, воевать… Россия постоянно воюет. Воинам некогда даже думать о потомстве.