Дело в том, что в импульсивном поступке короля замешана Браге… Да, именно так звучит фамилия этой девушки, ровесницы Густава Адольфа. Вот только имя никак не у нашей, уже русской умницы Софиа, а Эбба. Король влюбился, он требовал, чтобы именно Эбба Магнусдоттер Браге стала его женой. Но королева-мать, резко против. Густав Адольф пытался заручиться поддержкой ригсдага, но там еще более жесткая позиция. Депутаты даже не стали собираться по такому делу, указывая, что у короля должна быть более полезная партия [Эбба Браге была в РИ любовницей короля, и он хотел на ней жениться, но девушку отдали в жены Якобу Делагарди, что не мешало ее продолжительному роману с Густавом Адольфом].

Ну а почему он прибыл в Россию? Так у нас чуть не состоялась война. Даже не так, у нас, по сути, война, потому что было одно столкновение на границе, где получилось дать отпор шведам и на этом все замерло. Никто более не проводил действий, но мы собирались драться всерьез, подтягивали свои силы, увеличивали гарнизоны крепостей. А еще шведы курсировали на своих кораблях у Невы. Они собирались основывать свою крепость в месте впадения реки Охты в Неву, но там уже были мы [в РИ крепость Ниеншанц основана шведами в 1611 году].

Я еще не решил с Петербургом, но отдавать остров Котлин, где в иной реальности был Кронштадт, не собирался. Насчет Питера, так считаю пока, что не слишком рационально иметь на том месте большой город. Может только торговую факторию. Главная причина — частые затопления, ну и сложная для строительства местность.

И сейчас ситуация такова, что шведы плавают вокруг Котлина, не высаживаются там, но и не дают нашим двум фрегатам и четырем галерам, которые туда прибыли, высадить десант на острове. Патовая ситуация, которую нужно было решать. И тут только война. От Выборга шведа погнали и они стали концентрировать свои силы, а мы готовились не только дать отпор, но и замахнуться на Финляндию. Воевать не хотелось, не сейчас. Но если уже это делать, так без сомнений и по-взрослому.

— У вас, мой… — Густав Адольф чуть замялся, но наполнился решимости и продолжил. — Мой венценосный брат, может возникнуть вопрос, почему я тут. Я удовлетворю ваше любопытство. Потому, что не желаю войны меж нами. Я не мой почивший отец, я вижу своих врагов в иной стороне. Торговля между нашими странами может помочь Швеции подготовить хорошее войско для важных дел в будущем.

Да, конечно, так я и поверил. Даже этот подросток, который, если доверять тем данным, что мне предоставляли, благосклонно относившийся и к России и ко мне, все равно воевал бы. Вот только и слепцу видно, что легкой победы, да и вообще победы, как таковой, шведам не добиться. А мы еще можем передислоцировать немалые силы и вообще обладаем сравнительно огромным потенциалом.

Какие силы были задействованы в последней войне Дании со Швецией, кстати, которая заморозилась, но не закончилась? Что-то в районе двадцати тысяч солдат. У нас нынче, если собрать все силы, да с кочевниками, так и более ста тысяч будет. И это не сброд, а опытная, проверенная в боях и взращенная победами армия.

Мало того, мы нарастили поставки Дании. Датчане расплатились серебром за наши и пушки и порох и даже старые пищали и белое оружие покупали. И пусть оформили сделку до того, как шведы попробовали наши пограничные силы на зуб, сейчас такие действия выглядят оправдано.

— Признаюсь, мой брат, вы несколько… м… озадачили своим визитом. Но я рад вашей решительности лично урегулировать все вопросы наших стран. Мне так кажется, что не столько много у нас противоречий, чтобы не попытаться их разрешить, — говорил я, пригласив до того шведского короля за стол.

Я посчитал, что можно провести переговоры и жуя.