— Это был только секс, — произнесла Рафаэлла свои первые слова, и Маркусу захотелось задушить ее.

— Неужели, госпожа Холланд?

— Да, только секс, и поскольку у тебя это неплохо получается, ты заставляешь меня думать о вещах, способных навредить моему благополучию.

Слова Рафаэллы настолько перекликались с его собственными мыслями, что Маркус не мог про себя не удивиться такому совпадению. Он знал, что Рафаэлла не испытывает к нему тех же чувств, которые он испытывал к ней.

— О каких вещах?

— О тебе. Я поняла, что беспокоюсь о тебе. Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что этот страшный человек пытался убить тебя в Марселе.

— Ты и сошла с ума. Положила меня на лопатки.

— Ты сделал то же самое. — И тут же добавила: — Но это был всего лишь секс. С тобой приятно поразвлечься, не больше.

— Полностью с тобой согласен. Ты все от меня скрываешь.

— Ты делаешь то же самое. Нет, не вставай. Лежи так, как лежишь. Мне это нравится.

— Прости, но у меня затекла рука. — Маркус лег на бок рядом с Рафаэллой, его ладонь лежала на ее животе. — Ты не обуза мне, по крайней мере сейчас.

В этот момент Рафаэллу так и подмывало сказать ему: «Послушай, Маркус, ты — преступник. Более того, ты работаешь на Доминика, а я хочу только одного — уничтожить его. Я не могу подпустить тебя близко к себе…»

Вместо этого Рафаэлла спросила: — Ты ведь убийца, не так ли?

— Нет. Если бы я и убил ту женщину, Тюльп, это считалось бы самообороной. Как и в случае с Жаком Бертраном.

Рафаэлла вздохнула и поцеловала Маркуса в грудь. Маркус чуть не растаял от удовольствия, но ему не хотелось говорить ей об этом, и поэтому он просто нагнулся и чмокнул Рафаэллу в нос.

— Ты мне ничего не скажешь? Я буду умолять тебя, стоя на коленях, и ты все равно ничего не скажешь?

— Пожалуйста, пощади меня, — взмолился Маркус. — Нет, я не могу и не буду ничего тебе рассказывать. Пока не буду. Потерпи немного.

— Это был только секс.

— Да, разумеется. А аятолла Хомейни, пока не отдал концы, делал пожертвования американским морякам.

— Правда, Маркус, пусть наши отношения ограничатся только сексом. Ты же понимаешь, они не могут быть ничем иным.

— Да, — согласился Маркус, — я понимаю.

И он действительно хорошо понимал, даже слишком хорошо.

— Пошли обратно. — Он помог Рафаэлле подняться.

Линк снова вернулся к пляжу проверить, все ли с ними в порядке. Они стояли, одеваясь, и разговаривали тихими голосами. Он вздохнул и отступил назад, чтобы спрятаться в пышной листве джунглей, пока они не пройдут мимо. С этой минуты все еще больше усложнилось. И это не нравилось Линку, поскольку теперь он уже не мог предсказать, что случится в следующий момент.

— Да?

Маркус просунул голову в приоткрытую дверь и отрывисто произнес:

— Подойди к телефону. Звонят из больницы «Сосновая гора» на Лонг-Айленде. Звонок с курорта переключили сюда.

У Рафаэллы похолодело внутри. Она подняла трубку, отметив про себя, что она тоже ледяная, и проговорила:

— Рафаэлла Холланд слушает.

— Говорит доктор Бентли. Извините за беспокойство, но мистер Ратледж попросил меня связаться с вами. Он… видите ли, он не хочет ни на секунду оставлять вашу мать. Ей стало хуже, мисс Холланд. Мы считаем, что вам надо приехать сюда как можно скорее.

— Но что произошло? Ведь я только вчера говорила с отчимом.

И доктор Бентли пустился в долгие объяснения, из которых Рафаэлла поняла только отдельные слова: «Она глубже впала в кому… она умирает».