Мысли Маркуса вернулись к первому покушению на жизнь Доминика. Попытки выяснить что-либо о голландцах не привели ни к чему конкретному. Среди торговцев оружием у Доминика было много конкурентов, и конкурентов жестоких.

Маркус знал, что в восьмидесятые годы легальная торговля оружием почти совсем затихла, в то время как полулегальный и черный рынки изобиловали возможностями делать бизнес. Взять хотя бы Антонио Чинчелли, крупного итальянского торговца. В прошлом году его чуть не разоблачила итальянская полиция: выяснилось, что мелкий производитель оружия с юга Италии, чьими услугами он пользовался, переправлял мины и другие виды оружия в Иран. Чинчелли вышел сухим из воды, но среди других обвинил в своем фиаско Доминика и поклялся отомстить ему. Маркус предполагал, что Доминик откупился от итальянской полиции, используя свое влияние в коррумпированной части правительства, но ему так и не удалось подтвердить свои догадки фактами.

Кроме Чинчелли, был также Оскар С. Блэйк, гражданин США, родившийся в Западной Германии и работавший для ЦРУ. Тот в основном скупал советское оружие, поскольку его было сложнее проследить в США и оно недорого стоило. Блэйк был человек-кремень, настоящий профессионал, заявлявший, что не занимается ничем, кроме бизнеса. Было ли это правдой? Маркус не знал. Не мог он пропустить и Родди Оливера. Тот был настоящим безжалостным психопатом. Вдобавок могущественным, до того могущественным, что это не укладывалось в голове. Маркус с Домиником обсуждали и этих людей, и многих других. Все они обладали большим влиянием, все были жестокими и решительными. Эти люди называли себя бизнесменами, но игры, в которые они играли, были смертельно опасными.

Что означала «Вирсавия»? Почему, черт побери, никому не удалось выяснить, откуда взялся этот вертолет? И откуда это дурацкое название? Странно, но Маркусу больше хотелось узнать именно это. Имя человека; организовавшего нападение на Доминика, интересовало его меньше. Естественно, между названием вертолета и тем человеком существовала тесная связь. По крайней мере должна была существовать.

Маркус не хотел, чтобы Рафаэлла появлялась в резиденции. Делорио не оставит ее в покое. Паула будет сводить с ней счеты. С чего это ей вдруг взбрело в голову писать биографию Доминика Джованни? Ведь он не был вторым Луисом Рамо. Не был Доминик и героем. Он был преступником. И даже не преступником-романтиком, хотя и мог казаться таким, когда пускал в ход свой интеллект и обаяние. Его личность была известна узкому кругу людей, в основном это были работники федеральных органов и полицейские Сан-Франциско, Чикаго и Нью-Йорка.

Доминик был преступником, и Маркус еще десятилетним мальчиком узнал о его существовании. Он жил тогда в Чикаго и хорошо знал тестя Доминика, Карло Карлуччи. При мысли об этом человеке сердце Маркуса сжималось от боли.

Почему выбор Рафаэллы пал на Доминика? Сегодня вечером Маркус собирался задать ей этот вопрос.

— В этом шелковом платье ты неплохо выгладишь, но, я думаю, это тебе и без моих слов известно. Еще одна дизайнерская вещь?

— Имя дизайнера тебе все равно ничего не скажет, так что мы даже говорить об этом не будем.

Платье оставляло открытыми плечи, что дало Маркусу повод заметить:

— Без лифчика. Мне это очень нравится.

— А мне не нравится вон то, — проговорила Рафаэлла, разглядывая мотороллер и шлем, который ей надо было надеть.