— Вы пытаетесь охмурить Маркуса, и я…

— Что, Паула?

— Заставлю вас пожалеть об этом.

Совсем еще девочка. По крайней мере так кажется со стороны. Избалованная богатая маленькая девочка, требующая, чтобы внимание всех мужчин и каждого в отдельности было постоянно приковано исключительно к ней. Рафаэлла внимательно разглядывала Паулу. Эл Холбин постоянно предостерегал ее от поспешных суждений о людях. «Не суди по внешности, всегда копай глубже, Раф, даже если человек кажется тебе законченным идиотом».

Маркус воспринимает Паулу именно такой, какой она кажется на первый взгляд. Но он — мужчина, и, без сомнения, Паула не раз пыталась залезть к нему в штаны. Когда Маркус оказался беспомощным… Что же она такого сделала?

— Чему вы улыбаетесь?

— Просто я вспоминаю, что мне рассказал о вас Маркус; когда он был беспомощным и вы… — Рафаэлла остановилась, не зная, что говорить дальше. Но ей не пришлось долго раздумывать. Паула побледнела, потом покраснела, как вишня. Она была в ярости.

— Он рассказал вам об этом!

Рафаэлла пожала плечами, улыбка не сходила с ее лица. Так что же сделала Паула?

К огромному удивлению Рафаэллы, Паула выглядела униженной.

— Какой мерзавец! Ему же нравилось, просто сначала он притворялся. Он возбудился и с удовольствием засунул эту свою штуку мне в рот, он стонал и дергался, этот проклятый ублюдок!

И Паула в гневе удалилась, повернувшись на каблуках так, что взметнулась вверх ее персиковая шелковая юбка.

— О чем вы тут шептались?

Рафаэлла вздрогнула от неожиданности.

— А, это ты, Маркус. Надеюсь, ты не подслушивал? Наверное, нет, иначе ты не смог бы высидеть так тихо, принимая во внимание предмет нашей беседы.

— О чем ты? Я принес тебе ромовый пунш.

Рафаэлла сделала глоток. Напиток показался ей слишком приторным и слишком крепким. Она улыбнулась Маркусу.

— Я говорю о Пауле, которая, хм, воспользовалась твоей беспомощностью. Она сказала, что тебе понравилось.

— Да, да, — произнес он задумчиво, но Рафаэллу не так легко было обмануть. Пальцы Маркуса крепко сжали бокал, а челюсть начала как-то странно дергаться. Маркус был смущен. А еще разъярен. И он не хотел этого. Рафаэлла читала по Маркусу, как в открытой книге, и ей казалось странным, что она так хорошо изучила его всего за несколько дней. Первый раз в жизни ей удалось узнать или почти узнать человека за такое короткое время.

— Ты в самом деле был настолько беспомощным? Когда это было?

— Меня ранили некоторое время тому назад. Я был прикован к постели и слишком ослабел, чтобы сопротивляться. Коко пыталась защитить меня, но не могла же она сидеть со мной круглые сутки.

— А Делорио?

— Он был в Майами. Я почувствовал себя в безопасности только после того, как он вернулся.

Маркус уставился на Рафаэллу. Только что он, черт возьми, раскрыл ей всю душу, а ведь она даже не нажимала на него, а просто ласково смотрела, как будто своим рассказом Маркус мог разрешить все свои проблемы. Но это было ошибкой. Подобные рассказы могли привести к гибели обоих.

— Послушайте, госпожа Холланд. Я не хочу, чтобы вы оставались на этом проклятом острове. И даже на любом из островов Карибского моря. Вы представляете опасность для самой себя и для меня, черт побери. — Маркус смотрел на Рафаэллу так, словно хотел ее отшлепать. Затем в растерянности покачал головой и пальцами взъерошил волосы. — Это черт знает что такое! — И подобно Пауле он резко повернулся и зашагал прочь. Только Маркус выбрал противоположное направление: он двинулся вдоль бассейна, направляясь к дальнему глубокому краю, окутанному вечерними сумерками.