— Послушайте, может, вы все-таки прекратите? — такое ощущение, что они воскликнули хором.

Только мальчик Леонид молчал. Холеное лицо покрывалось бледностью, он сидел с таким видом, словно проглотил собаку.

— Генерал, от полученного ранения потерявший сознание, лежит в запертом кабинете. Домашние с подачи большого знатока искусства Инессы Дмитриевны разыгрывают театральную сцену. Приводят в чувство Ольгу, выдумывают какого-то ночного грабителя. Поднимают Константина, который тут же начинает судорожно искать, откуда в дом проник злоумышленник. Отправляют Константина и Ольгу в больницу. Расклад удачный, в их распоряжении имеется часа два. Втроем волокут предателя-генерала вниз, грузят в багажник, мчатся на озеро, никого, разумеется, по дороге не встречая, поскольку глухая ночь. Сбрасывают в озеро — точно в том месте, где он рыбачил. Умер генерал уже в воде, оттого и не всплыл. Все складывается просто идеально: он одет в «субботнюю» одежду, подстрелен из того же пистолета, что охранники. Успеть доехать домой, вымыть машину, замести следы… Чем отличается труп, пролежавший сутки в холодной воде, от трупа, пролежавшего в той же воде три дня? Не спорю, возможно, чем-то отличается, но станет ли эксперт скрупулезно разбираться? Ему и в голову не придет. Вспомните, Владимир Иванович, — Турецкий повернулся к растерянному Багульнику, — вы же сами сказали, что с инициативой обшарить озеро выступила именно Инесса Дмитриевна. Причем сделала это тактично, вы даже не сразу вспомнили…

— Нет, я не могу выслушивать этот бред, — покачала головой Инесса Дмитриевна. — Настенька, мне кажется, нам пора пригласить адвоката.

— Да хоть все адвокатское сообщество, — улыбнулся Турецкий. — Позвольте, я закончу. Осталось немного. На этом ваше участие в преступлении еще не заканчивается. Но об этом потом. Следователю Шеховцовой удается скрывать свою вторую жизнь. У нее большие запасы относительно безвредного снотворного для ограниченного в передвижениях мужа. У нее отличная выдержка, она стоически выдерживает удар, когда приходит известие о найденном на озере теле генерала. Опустим ее переживания — могу вам сказать, они поистине шекспировские. О, мой генерал… Уже понятно, что перемен к лучшему в ее жизни не будет. Она удерживает позывы к суициду, гонит от себя мысль о благородной мести, поскольку догадывается, что же именно произошло в ночь, когда погиб ее любовник. Неделю она живет, как в тумане, но окружающие этого не замечают. К ней давно подъезжает охранник Лыбин, остававшийся, разумеется, в счастливом неведении относительно связи Щехов-цовой с Бекасовым. Для него она всего лишь следователь прокуратуры — несчастная, затурканная жизнью женщина. Он влюблен в нее, хочет взаимности. Она никогда не обращала на него внимания, но за несколько дней до убийства в прокуратуре обратила. Она уже не может выносить свое состояние, поехала поздно вечером к нему домой, где провела несколько часов. Разумеется, влюбленность Лыбина вспыхнула после этого с новой силой. Она дает ему свой «закрытый» номер — толку-то ей теперь от этого номера… Шестое мая, пятница, Лыбин меняется в девять утра, заходит в туалет перед тем, как покинуть здание. Появляется Регерт, объявляет Недоволину, что является очевидцем событий на озере. Лыбин это слышит. Покинуть здание незаметно он не планировал, просто так вышло.