|
Моя речь не затянется. Итак, любовный роман в разгаре. Свои встречи любовники, понятно, не афишируют. Павел Аркадьевич даже позаботился о связи — выбил для любовницы телефонный номер, звонки на который нигде не регистрируются. Шеховцовой этого мало. Женщину можно понять — она натерпелась в жизни, хочет простого женского счастья. Павла Аркадьевича же идея с разводом не вдохновляет. Но он не может бросить Шеховцову, к которой также привязался. В это время над генералом сгущаются тучи. Он влез в аферу и попал в поле зрения Федеральной службы безопасности. Какое-то количество миллионов долларов Павел Аркадьевич успел растолкать по счетам, но сам он, к сожалению, не невидимка. В одну из встреч он посвящает в эту историю Шеховцову. Женщина воодушевляется, предлагает ему бежать. Из страны. Навсегда. Вместе с ней, разумеется. Вот он, шанс для работницы провинциальной прокуратуры, не имеющей ни перспектив, ни денег, ни счастливой семейной жизни. Павел Аркадьевич колеблется, но она умеет настаивать. А тут он замечает за собой слежку… и в душе генерала воцаряется паника. Он принимает предложенный Шеховцовой план. Любовники встречаются за неделю до трагедии в мотеле «Сан Хайвей», и факт этой встречи становится достоянием пронырливого журналиста Мышкевича. Но Мышкевич не знал, с кем встречался Павел Аркадьевич. Пришлось мне ехать туда лично. Досадная случайность — на территорию мотеля Шеховцова не заезжала, поставила машину недалеко от ворот, но поставила неудачно — перекрыв проезд к котловану. Она посчитала, что работы там не ведутся. Но подъехал грузовик со щебнем, водитель ругался, и охраннику на въезде в комплекс пришлось зафиксировать в журнале номер «Жигулей». Недоразумение позднее Шеховцова уладила, но отметка в журнале осталась. Номер машины чудесным образом совпал с номером «четверки», стоящей у Шеховцовой в гараже. Итак, любовники разрабатывают план. Генерал должен тупо исчезнуть. Лучше всего это выдать за похищение. Он приезжает с семьей в Горелки, в субботу двадцать третьего апреля отправляется на рыбалку. Погода способствует: сыро, дождливо. Шеховцова едет за ними, оставляет машину вблизи проселочной дороги, в покатом овраге, далее следует пешком, продирается через тальник, подкрадывается… В плане любовников гибель охранников не значилась — Павел Аркадьевич категорически настаивал, чтобы Максим и Григорий остались живы. Их следовало просто ранить, обезоружить, а потом человек в маске вынуждает под угрозой оружия генерала сесть в джип и увозит. Что замкнуло у нее в голове — она сама не понимала. В последний миг решила, что нельзя оставлять живых, опасно. Она стреляет на поражение. Одного, другого… Третий выстрел — в воздух: она видела, что Максим ведет съемку, и… как говорится, для пущего правдоподобия. Все произошло как нельзя удачно — телефон оказался под телом, запись шла, но никаких голосов, никакого видео…
— Я, конечно, извиняюсь. — Охранник Константин смущенно кашлянул. — Может, это не мое дело… Но при чем здесь третий выстрел в воздух? Разве генерал не был убит вместе со своими охранниками? Турецкий засмеялся. — Очень славно, что вы это подметили, Константин. Удивляюсь, почему это не подметили другие. — Я тоже хотела сказать… — встрепенулась Ольга. Вдова тяжело дышала. Такое ощущение, что она готовилась рухнуть в обморок. На нее с беспокойством поглядывала Инесса Дмитриевна. Впрочем, на Турецкого она тоже поглядывала с беспокойством. — Да уж, было бы странно, если бы вместе с охраной Шеховцова прикончила бы и человека, которого любила больше жизни. А еще не забываем про неучтенные миллионы долларов, к которым был доступ только у генерала… Генерал был в шоке, когда она убила его парней. Я неоднократно всматривался в запись, сделанную Максимом, и никак не мог понять, что же в ней меня беспокоит. |
