— Но все-таки подозреваюсь? — охранник вскинул бровь.

— Подозреваетесь. Обо всем, что предваряет преступление, известно только и исключительно с ваших слов. Другой информации мы не имеем.

— Она вам не нравится?

— Мы вынуждены верить. Если что-то было не так, как вы говорите, картина меняется кардинальным образом. Но в представленной вами, так сказать, реальности… вам было бы затруднительно провернуть это убийство. Вы не могли догнать его где-нибудь в коридоре или, скажем, на лестнице, убить, а потом затащить в кабинет прокурора. Это полный бред. Орудие преступления находилось в кабинете, там и убили несчастного господина Регерта. Теоретически вы могли бросить пост, устремиться за ним в погоню…

— Вас не сильно огорчит, если я скажу, что не делал этого? — тихо спросил Недоволин.

— Огорчит, — признался Турецкий. — Я должен найти убийцу, причем убийцу, по возможности, настоящего. Не тянете вы на эту почетную роль. Либо вы не убивали, либо в ваш рассказ вкралась коварная ложь. Рассказывайте, Игорь Васильевич. Строчки протокола сухи, за ними не видно конкретного человека. Я внимательно вас слушаю.

Строчки протокола оживали, но не более того. В девять утра Недоволин сменил на посту Лыбина.

Перекинулись парой слов, Лыбин отправился восвояси, а Недоволин расположился в застекленной будке, раскрыл дежурный журнал, включил чайник, портативный телевизор и, будучи человеком умственного труда, погрузился в задумчивость. Но пробыл он там недолго, отворилась дверь, и в прокуратуру вошел незнакомец…

На этом месте Недоволин понизил голос, посмотрел по сторонам — было видно, что он начинает нервничать. Незнакомец тоже как-то боязливо посмотрел по сторонам, добрался тяжелой походкой до будки охранника и сказал, что хотел бы видеть районного прокурора — по неотложному делу. Ничего чересчур оригинального в облике посетителя не было — потертые шерстяные штаны, куртка из плащевой ткани. Пожилой, морщинистый, кожа загрубелая. Охранник обратил внимание на мозолистые руки. Речь у посетителя была такая, словно он редко общается с людьми — мучительно подбирал слова, делая чудовищные ошибки — такие ошибки не позволил бы себе даже безграмотный милиционер. Впрочем, прокуратура расположена отнюдь не в центре Москвы, публика здесь соответствующая, поэтому ничего удивительного. «Подождите минутку», — вежливо сказал Недоволин и позвонил с вахты в кабинет прокурора. В кабинете никто не отозвался. Посетитель настаивал — ему приспичило поговорить с районным прокурором. Охранник попросил гражданина предъявить документы. Гражданин похлопал себя по карманам, сделал сложное лицо и признался, что никогда в жизни не носил с собой документы.

При этом взгляд посетителя сильно нервировал охранника. У мужика был тяжелый неприятный взгляд — эклектично сочетающийся со смущением и робостью. «Назовите хотя бы вашу фамилию», — сказал Недоволин, собираясь сделать запись в журнале. Незнакомец выразился в том духе, какое, дескать, собачье дело охраннику до его фамилии? Он хочет говорить с прокурором, ему и сообщит свою фамилию. Охранника озадачила такая постановка вопроса. Возможно, он бы просто выставил пришельца за дверь, не стесняясь в словах и действиях, но что-то остановило его. Может быть, неприятный гипнотизирующий взгляд? В общем, странно это все. До сих пор не может понять, как такое произошло. «Хорошо, подождите минутку, — сказал охранник. — Я попробую дозвониться до районного прокурора», — и снова начал накручивать диск телефона. Кабинет и приемная загадочно молчали. «Вам придется подождать — придет прокурор, я скажу ему, он спустится к вам». «Если не пустите к прокурору, я сейчас уйду», — глухо вымолвил посетитель.