Недоволин сам испугался. Он знал, что в связи с тройным убийством на озере в прокуратуре вторую неделю не смолкает шум, убийство громкое, из Москвы понаехали следаки, следов преступления не нашли, грядет скандал, по итогам которого мжельская Фемида окажется по уши в дерьме — а тут вдруг такое… Несмотря на угрюмую и нелюдимую внешность, впечатление сумасшедшего посетитель не производил. Недоволин решился. «Хорошо. Поднимайтесь по центральной лестнице на второй этаж. Вторая дверь направо. Табличка «Приемная». Читать умеете?» Незнакомец одарил охранника испепеляющим взглядом и, сутулясь, отправился наверх. Недоволин продолжал испытывать дискомфорт. Едва посетитель показал свою спину, он снова завертел телефонный диск, горя желанием соединиться с прокурором или с приемной. Но телефоны руководства молчали.

Да и черт с ним, решил Недоволин. Стоит ли растрачивать себя по пустякам? Он бросил трубку, уткнулся в телевизор, где шел утренний криминальный сериал. Но неспокойно было на душе. Видимо, не зря. Прошло минут десять — за временем он не следил. На втором этаже кто-то истошно завопил. В следующую минуту у подножия центральной лестницы сошлись Лопатников и Ситникова. Перебросились парой слов, Лопатников натужно хохотнул, Недоволин к ним присоединился. Потом эти двое пошли наверх, а он вернулся к месту несения службы. А спустя минуту началось светопреставление…

Проводив охранника, он несколько минут сидел неподвижно, раскладывая информацию по соответствующим полочкам в мозгу. Поднялся, вышел из кабинета, в коридоре осмотрелся, зашагал к западной лестнице. Спустя минуту он был в вестибюле. Лыбин в будке торопливо что-то дожевывал.

— Хотите со мной поговорить?

— Позже, — бросил Турецкий, миновал будку и встал у входной двери. А ведь, в сущности, занятная головоломка… Он обозрел вместительный холл, нишу в туалет между входной дверью и будкой охранника. Посмотрел на отделанный лепниной и заросший паутиной потолок. Протянул руку к двери, приоткрыл. Петли не скрипели — хорошо смазаны. Он покосился на нервничающего охранника, вышел в тамбур, прикрыв первую дверь. Толкнул вторую, выбрался на улицу. Вторая дверь тоже не скрипела. На улице моросил дождик. Жалась к ограде умытая дождевой водой «Ауди» — словно просила: увези меня скорее отсюда, а то сама уеду… Под козырьком курили двое прокурорских работников мужского пола. Обеспокоенно зашевелились, когда он мазнул их взглядом — весть о «страшном» следователе из Москвы дошла, вероятно, до каждого.

— Здравствуйте, — сказал один из них. — Вы что-то хотели?

— Не помню, — улыбнулся Турецкий. Работники недоуменно переглянулись. «Везунчики, — подумал Турецкий, — им посчастливилось не оказаться в плохое время в плохом месте». Он вернулся в здание, миновал тамбур, распахнул вторую дверь. Она определенно не скрипела.

— А что это вы такое делали? — поинтересовался Лыбин, когда он проходил мимо.

— Воздухом дышал… — Ответ не блистал оригинальностью, но иного он не придумал. Мысли были заняты другим.

— Ну и как продвигается следствие, Александр Борисович? — осведомился прокурор, когда он ввалился к нему в кабинет.