|
Над головой шумел сосновый бор. На южном берегу хорошо просматривались его машина, обрыв над водой, смутно вырисовывалась коряга, у которой рыбачил генерал. Он сделал еще одно интересное открытие: берега Лебяжьего озера почти тотально заросли кустами, непосредственно к воде можно выйти лишь в двух местах: в том, где он сидел в данный момент, и там, где оставил машину. Это было не просто интересно, а очень интересно. Шарики в голове завертелись быстрее, стали вырисовываться любопытные версии. Открытый участок побережья простирался в длину метров на семьдесят. Он начал обходить его с запада на восток и вскоре наткнулся на следы пребывания человека. Кострища здесь не было, но имелся фрагмент поваленного дерева, приспособленный под комфортное сиденье. Под бревном он обнаружил банку с протухшими дождевыми червями, пластмассовый поплавок с обрывком лески, пустую бутылку «Карачинской», пустую же пачку «Беломора» производства фабрики им. Урицкого. До воды здесь было рукой подать. Он спустился к берегу, обнаружил две капитальные рогатины, воткнутые в ил. Тоже кем-то облюбованное местечко… Поиски пошли веселее. Он нашел поломанную удочку, стальную болванку неизвестного назначения, поросший грязью кусок прорезиненной ткани. Воображение рисовало картины…
Он взглядом оценил расстояние до противоположного берега. Если двигаться слева, то вернешься быстрее: овал озера простирался направо, к западу. К тому же на западе местность труднопроходимая — обрывы, плотные кустарники. Значит, он должен еще раз осмотреть пройденный им путь. Он пустился в обратном направлении. Он действовал обстоятельно, неспешно. Узкая тропа вилась вдоль берега — то убегала к обрыву, то почти падала к воде. В отдельных местах приходилось раздвигать ветви, чтобы не порезать лицо, протискиваться боком — настолько плотно произрастала здесь древовидная мелочь. Наконец-то… Он мысленно поздравил себя с открытием, не зря страдал, сел на корточки. Он нашел след человеческой ноги! Здесь кто-то шел несколько дней назад. Причем шел в том же направлении, что и он сейчас. Человек сбился с тропы, шагнул в сторону и угодил в яму, заполненную до краев грязью. Выдрал сапог, но очень хорошо отпечатался след подошвы. Видно, погода была дождливая или недавно прошел дождь — в этот период он и попал. Потом все высохло, а отпечаток остался. Кирзовый сапог с рифленой подошвой — сорок второй или сорок третий размер. Полагаться на память не стоило, он достал телефон, запечатлел на камеру след. Задумался. С каждой минутой все интереснее и интереснее… Он медленно шел по тропе. И снова сбился человек с пути — знакомый отпечаток… Он вышел к джипу, посмотрел на часы. Начало третьего, время есть. Развернул карту и вскоре уже выбирался из живописного урочища на проселочную дорогу. Он объехал озеро, отправился на север, обогнул возвышенность, украшенную столбами-великанами ЛЭП, и вскоре подъехал к деревеньке, носящей название Корольково. Вся деревня — восемь дворов, но, похоже, с электричеством все в норме — если трансформаторная будка и провода на покосившихся столбах не были зрительной галлюцинацией. Он остановился у крайней избы — она настолько вросла в землю, что походила на блиндаж. Навстречу Турецкому выбежала вислоухая собачонка, обнюхала его ботинки и дружелюбно повиляла хвостом. Во дворе коренастый старичок-боровичок занимался исконно русским развлечением — колол дрова для бани. — Здравствуйте, — дружелюбно поздоровался Турецкий. — Роза Евдокимовна здесь проживает? — Там, — махнул топором старичок, равнодушно смерив взглядом незнакомца. — Вы тоже из милиции? — В некотором роде, — туманно отозвался Турецкий и двинулся в направлении, очерченном топором. — Да вы напрямки чешите, — проворчал в спину старик, — через палисадник. |
