— А происшествие в доме в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое? — напомнил Турецкий.

— Ерунда, — отмахнулась Ольга. — Воришка забрался, я услышала шум — я всегда, между прочим, чутко сплю. Вышла в коридор, не услышала, как он подкрался сзади, только тень мелькнула… и бац… все поплыло. Очнулась — свет горит, время сплющилось, меня трясет Инесса Дмитриевна, вся зеленая. Пока я лежала без сознания, они гоняли воришку, тот скрылся в подвале, убежал. Константин забил окно… Потом он повез меня в больницу — Инесса Дмитриевна кричала, что дождусь гематомы, помру, или еще чего похуже…

— А хуже — это что? — не понял Турецкий.

— Простите, неудачно выразилась, — засмеялась Ольга. — Штормило меня, конечно, основательно. Константин завел машину, мы поехали с ним в ближайшую больницу…

— А они не испугались, что останутся в доме без охраны?

— Еще как испугались. До Инессы Дмитриевны дошло уже после того, как мы в машину сели. Она кричала, чтобы мы пулей, одна нога здесь, другая там, нигде не задерживались… Интересно, где бы мы с Константином могли задержаться? А о том, что было дальше, вы, наверное, знаете. Врачу пришлось сказать, что я упала с лестницы, сделали снимок. Никакой, знаете ли, трагедии, небольшое сотрясение. Мы поехали назад, а в доме Анастасия Олеговна и Инесса Дмитриевна жарко спорили, вызывать ли милицию. Первая возражала, вторая настаивала. Пришли, очевидно, к компромиссу — милицию вызвали, но только утром. Майор Багульник и так все время был на связи — ведь в то время мы еще не знали, что Павел Аркадьевич мертв, ждали звонка с требованием о выкупе, Анастасия Олеговна жила с телефоном в обнимку. А милиции только во вторник пришла в голову идея спустить на дно озера водолаза…

— Удивляюсь, как ей вообще пришла в голову такая идея, — пробормотал Турецкий.

— К тому времени мы все окончательно были взвинчены. Когда позвонил Багульник и попросил приехать в морг на опознание тела, Анастасия Олеговна потеряла сознание, приводили в чувство нашатырем. Ее хотели оставить дома, но она заявила, что поедет — вдруг это не он? Милиция прислала машину, мы поехали втроем — я, Анастасия Олеговна, Инесса Дмитриевна. Леонида оставили дома на попечении Константина…

— Ошибки точно быть не могло? — на всякий случай уточнил Турецкий.

Губы женщины задрожали.

— Простите, всякий раз, когда об этом вспоминаю, в озноб бросает… Конечно, это был Павел Аркадьевич… С него даже сапоги и куртку не сняли. Лежал, как живой, только немного опухший, все-таки больше трех суток в воде…

— Заранее извиняюсь, Ольга, но вынужден задать несколько неприятных вопросов. Уверены, что не сбросите меня в озеро?

— Спрашивайте, — пожала плечами домработница. — Я все равно знаю, о чем вы спросите.

— У Павла Аркадьевича не было любовницы?

— Мне кажется, нет. Павел Аркадьевич был порядочный человек…

«При чем тут порядочность?» — подумал Турецкий.

— Он постоянно пропадал на работе, возвращался усталым. Парадоксально, но после выхода в отставку у него работы только прибавилось. Даже дома ему постоянно названивали какие-то чины из военного ведомства, звонили из банков, из коммерческих структур.