— Это тоже идиома, — проворчал Вилем. — Ваш язык набит бессмыслицами. Я удивляюсь, что вы вообще понимаете друг друга. «Как идут дела» — куда идут? — Он неодобрительно потряс головой.

— В Тинуэй, должно быть, — ухмыльнулся я в ответ. — Туан волген окетх ама, — произнес я одну из своих любимых сиарских идиом. Она означала «не дай этому свести тебя с ума», но буквально переводилась как «не суй ложку в глаз, которым на нее смотришь».

Мы вывернули из дворика и некоторое время бесцельно брели по Университету. Вилем показал мне еще ряд примечательных зданий, включая несколько хороших таверн, алхимический комплекс, сильдийскую прачечную и оба борделя: официальный и подпольный. Мы прошли мимо унылых каменных стен архивов, мимо бондарской, переплетной, аптеки…

Мне пришла в голову мысль.

— Ты много знаешь о растениях?

Вилем покачал головой:

— В основном химию, и иногда немного займаюсь в архивах с Кукловодом.

— Занимаюсь, — сказал я, подчеркнув для него звук «но». — Займаться — это другое. А кто это — Кукловод?

Вил замялся.

— Трудно описать. — Он махнул рукой, отодвигая вопрос. — Я тебя потом познакомлю. А что тебе надо знать о растениях?

— Да на самом деле ничего. Можешь сделать мне одолжение? — Он кивнул, и я указал на ближайшую аптеку. — Сходи купи мне два скрупула налрута. — Я протянул ему два железных драба. — Этого должно хватить.

— А почему я? — осторожно спросил он.

— Потому что я не хочу, чтобы парень там бросал на меня взгляды типа «ты ужасно молод». — Я нахмурился. — Сегодня не хочу.

К тому времени, как Вилем вернулся, я почти пританцовывал от волнения.

— Он был занят, — объяснил он, видя нетерпение на моем лице, и передал мне маленький бумажный пакетик и мелкую монетку сдачи. — А что это такое?

— Это чтобы успокоить желудок, — сказал я. — Завтрак улегся не слишком хорошо, но я не собираюсь выбрасывать ею посреди порки.

Я купил нам сидра в ближайшем баре, чтобы смыть вкус налрута, и постарался не морщиться от горького мучнистого привкуса. Довольно скоро мы услышали, как на часовой башне пробило полдень.

— Полагаю, мне пора идти на занятия. — Вил попытался сказать это непринужденно, но получилось почти сдавленно. Он смущенно посмотрел на меня, его темное лицо чуть побледнело. — Я не люблю крови. — Он улыбнулся дрожащими губами. — Моя кровь… кровь друга…

— Я не планирую совсем уж истекать кровью, — сказал я. — Но ты не беспокойся — ты же провел меня через самую трудную часть: ожидание. Спасибо тебе.

Мы разошлись, и я поборол волну раскаяния. Зная меня меньше трех дней, Вилем уже сошел с правильного пути, чтобы помочь мне. Он мог выбрать более легкую дорогу и возмущаться по поводу моего зачисления в арканум, как многие другие. Вместо этого он выполнил дружеский долг и помог мне переждать самое трудное время, а я отплатил ему ложью.

Подойдя к столбу для наказаний, я почувствовал на себе тяжесть взглядов толпы. Сколько здесь собралось? Две сотни? Три? По достижении определенного количества число теряет значение и остается лишь безликая масса.

Сценическая тренировка помогла мне держаться прямо под взглядами. Я уверенно прошел к столбу посреди моря шепотков — не выступая горделиво, поскольку знал, что это может настроить людей против меня, но также не выказывая раскаяния.