Он, немного ошеломленный, пожал мою руку.

— Ну, тогда мои искренние извинения тебе и твоей семье. Редко увидишь кого из вашего народа одного на дороге. — Он критически оглядел коня. — Весь путь из Имре, ты сказал? — Я кивнул. — Это что же, около ста километров? Адская скачка… — Он посмотрел на меня и понимающе заулыбался: — Как твои ноги?

Я ухмыльнулся в ответ.

— Лучше просто сказать, что я с удовольствием снова ими похожу. Конь, пожалуй, потянет еще километров пятнадцать, а вот о себе такого сказать не могу.

Лудильщик оглядел жеребца и испустил бурный вздох.

— Ну, как я уже сказал, ты на мели меня застал. Сколько ты за него хочешь?

— Ну-у, — начал я, — Кетх-Селхан — чистокровный кхершаенец, прекрасной масти, и это нельзя не заметить. На нем нет и пятнышка. Ни единого белого волоска…

Лудильщик расхохотался:

— Беру свои слова назад, — сказал он. — Ты ужасный враль.

— Не вижу, что тут смешного, — слегка натянуто отозвался я.

Лудильщик странно посмотрел на меня.

— Ни единого белого волоска, ага. — Он кивнул мимо меня на зад Селхана. — Ну, если он весь черный, то я — Орен Велсайтер.

Я повернулся и увидел, что на левой задней ноге Кетх-Селхана появился отчетливый белый носок, доходящий до скакательного сустава. Пораженный, я подошел и наклонился посмотреть. Носок был не совсем чисто белый — скорее уж застиранный серый. Я принюхался и уловил слабый запах ручья, который мы пересекали на последнем отрезке нашего пути… Растворители.

— Вот ведь шимов гад, — ошарашенно протянул я. — Он продал мне крашеную лошадь.

— Разве имя не предупредило тебя? — ухмыльнулся трактирщик. — Кетх-Селхан? Господи, парень, кто-то, вспоминая тебя, сейчас здорово веселится.

— Его имя означает «сумрак», — сказал я.

Лудильщик покачал головой:

— Твой сиару порядком заржавел. «Кетх-Селем» будет «начало ночи»! «Селхан» значит «носок». Его имя — «один носок».

Я припомнил реакцию барышника, когда выбирал имя. Неудивительно, что парень так разнервничался и запросто сбросил цену. Он решил, что я разгадал его маленький секрет.

При виде моего лица лудильщик расхохотался и похлопал меня по спине.

— Да не мучайся так, парень. Это время от времени случается даже с лучшими из нас. — Он отвернулся и начат рыться в своих тюках. — Думаю, у меня есть кое-что, что тебе понравится. Позволь предложить тебе сделку.

Он снова повернулся ко мне и протянул что-то черное и скрученное, как кусок обточенного водой дерева.

Я взял это у него и осмотрел. На ощупь оно было тяжелое и холодное.

— Кусок шлака? — спросил я. — У тебя кончились волшебные бобы?

Лудильщик показал булавку, зажатую в другой руке. Он поднес ее на пол-ладони к камню и отпустил. Вместо того чтобы упасть, булавка рванулась вбок и прилипла к гладкому куску черного металла.

Я уважительно присвистнул.

— Лоденник? Я никогда их не видел.

— Формально это требонник, — просто сказал он. — Поскольку вблизи Лодена он никогда не бывал, а Требон совсем радом. В Имре этой красотой многие могут заинтересоваться…

Я рассеянно кивнул, вертя камень в руках. Мне всегда хотелось увидеть тяговик — с самого детства. Я оторвал булавку, чувствуя странное притяжение, которое влекло ее к гладкому черному металлу.