— Попались, голубчики, прямо на горячем! — усмехнулся низкорослый, и все без исключения вдруг почувствовали, что он намного опаснее второго, высокого. По спинам молодых людей пробежался ледяной, трусливый холодок.

— Что, хорошо поразвлекались? — продолжал ерничать низкорослый. — Праздник отмечаете?

— Простите… — начал было умник. Но поумничать ему не удалось. Низкорослый повернулся к нему и произнес даже как-то ласково:

— Заткнись, урод. Целее будешь, — а потом скомандовал: — Возьмем всех. Разберемся на месте.

В тот же самый миг милиционеры принялись надевать на всех наручники. Девицы завизжали, подняли шум. Умник попытался вырваться:

— За что?!

— Как за что? — На лице низкорослого отразилось искреннее недоумение. — Хочу просто знать, за что вы его прибили! Ну вот убили человека по пьяни, а сами веселитесь, бухаете! Вот в отделении и разберемся. И вы мне всё расскажете. Абсолютно всё.

Компанию потащили к выходу из кустов. Низкорослый обернулся к сторожу:

— Чуть про тебя, старый хрыч, не забыл. Еще раз попытаешься кого предупредить, посажу на всю катушку! Ишь, милосердный! Эти твари убили человека, а ты их выгораживать пытался?

— Я… не… нет… а… вы что… — затрясся старик.

— Смотри мне! — и жестом велел ему следовать за собой: — Пойдем, еще раз расскажешь все, как было.

С другой стороны кустов, почти под самой «Ракушкой», лежал на спине мужчина. Он лежал очень прямо, руки его были ровно вытянуты вдоль тела, а ноги были совершенно прямыми.

Молодых людей проводили как раз мимо него. При виде трупа — а человек явно был мертв, об этом свидетельствовала восковая бледность лица, заметная даже в свете ночного фонаря, и закрытые глаза — у всех них разом выветрились остатки хмеля.

Только теперь они поняли предупреждение сторожа, но было уже слишком поздно. Когда все поравнялись с трупом, низкорослый велел милиционерам, ведущим задержанных, остановиться.

— Кто он? А ну быстро сказали! Ну, кто первый? Учтите, все это вам зачтется на суде! Кто первый? — выкрикнул он.

— Мы его не знаем… — дрожащим голосом, полным слез, протянула одна из девиц. — Мы его в первый раз в жизни видим… Он не с нами был.

И все заговорили одновременно, одно и то же: не знаем, не видели, к компании не подходил, ни с кем не общался…

— Ладно, — поморщился низкорослый, — всех увезти. Там разберемся.

Когда компанию увели, высокий обратился к низкорослому:

— Зря ты, Сергей, этот цирк устроил! Не имеют они с ним ничего общего.

— Во-первых, Сергей Ильич, — надулся низкорослый, — а во-вторых, тебе, салаге, откуда знать? Хочу вот тебя немного поучить!

— Меня оперативной работе учить не надо. Я тебе не салага, а самый опытный опер во всем отделе, и ты прекрасно это знаешь. Так что язык придержи, — веско, с плохо скрытой злостью произнес высокий. — А твоя дебильная активность только мешает оперативно-розыскным мероприятиям! Смотри, как бы я сам тебя не поучил и не написал на тебя рапорт! Ты мне уже давно поперек горла стоишь.

— Да ты чего, Емеля? Я же помочь хотел! Тебе же жизнь облегчить, — сразу изменил тон низкорослый. — Кто, как не они? Напились, случайно пришили мужика и продолжили гулять! Вот что алкоголь делает! Все просто как белый день.