Айше покачала головой:

— Разве ты не знаешь? Разве ты не знаешь обо мне и о Майкле?

Шукри впервые выглядел неподдельно озадаченным. Озадаченным и испуганным.

— О тебе и о Майкле?

— О том, что мы были любовниками. Твой хороший друг Ронни Перроне наверняка говорил тебе об этом.

Айше сразу же поняла, что он действительно не знал и что эта неосведомленность встревожила его.

Шукри встал и подошел к окну. Он стоял прислонившись к раме и глядя в темноту. «Они ничего не знают, — думал он, — ничего. Страна на грани войны, муниципалитет хоронит в тайных могилах жертвы чумы, экстремисты угрожают превратить в ничто все завоевания революции».

Он повернулся и посмотрел на Айше и на жалкого молодого человека рядом с ней.

— Ты должна была сказать это с самого начала, — произнес он. — Это все меняет.

— Ты можешь его найти? — умоляла Айше. — Можешь нам помочь?

Шукри кивнул.

— Да, — сказал он. — Я помогу вам. Я сегодня же отвезу вас к нему.

Глава 45

Касим Рифат держал маленький книжный магазин на Шари-эль-Сабтийя в Кулали, неподалеку от железнодорожной станции. Магазин назывался «Дар эль-Адаб» и торговал произведениями арабской литературы и философии. Как и многие маленькие книжные магазины в городе, он заодно был издательством, и за долгие годы Рифат выпустил множество поэтических сборников и переводов.

Было поздно, когда они отправились в путь. Один раз их остановили мухтасибы у контрольного поста на Эль-Садд эль-Баррани. Шукри вел машину, Бутрос сидел рядом с ним, Айше — на заднем сиденье. Усталые люди с ружьями окружили в темноте машину. В нескольких ярдах перед ними молча стояли мужчина и женщина, которым приказали выйти из их автомобиля на холод. Шукри опустил стекло и достал из кармана зеленую карточку, которая произвела моментальный эффект. Главный мухтасиб кивнул и махнул, чтобы они проезжали.

Когда они доехали до Бур-Сайд, в третий раз за день отключили электричество. Светились только фары машин и автобусов, мчащихся по ночному городу.

Проезжая по площади Ахмад Махир, они заметили длинную процессию, направляющуюся на юг. Люди несли свечи — высокие, как пики, белые свечи, оплывающие воском. Они были одеты в длинные черные платья, доходящие до земли, а на головах у них были повязаны широкие белые ленты с лозунгами, написанными красными чернилами.

Айше догадывалась, куда они направляются.

— Почему они не остановятся? — воскликнула она. — Ведь это разрушение абсолютно бессмысленно!

— Только не для них, — отозвался Шукри. — Они разрушили пирамиды, чтобы воздвигнуть стену. Работу в Гизе они закончили и теперь направляются доделывать ее в Дахшуре и Саккаре.

— Я видела их за работой. Но все равно не понимаю. Они говорят, что стена должна задержать врагов ислама. Но невозможно отгородиться стеной от внешнего мира.

Шукри покачал головой.

— Они не от мира пытаются отгородиться, а он ветра, который несет чуму в Египет. Если они построят достаточно высокую стену, то спасутся.

— Мы что, все сошли с ума?

Шукри не ответил. Он крепко сжал губы и молча вел машину, глядя сквозь ветровое стекло на освещенную фарами дорогу.

Они остановились за пару кварталов от магазина Рифата. Шукри заглушил двигатель, но не спешил выйти из машины. Он долго сидел вперясь взглядом в ночь. Наконец он произнес ровным голосом, тщательно выбирая слова.

— Тебя ищут, — сказал он. — Человек, которого зовут эль-Хуланди, голландец, обращенный в ислам и переехавший в Египет несколько лет назад.