Айше покачала головой, ничего не сказав.

— Но он о тебе знает. Он приходил ко мне недели три назад и расспрашивал про тебя: где тебя можно найти, кто может быть с тобой. Конечно, он знает, что ты моя племянница, — это все знают.

— Что ты ему сказал?

— Ничего. Я сказал, что не видел тебя много лет. Затем приказал ему убираться. — Он замолчал и внимательно посмотрел на Айше. — Потом я позвонил по телефону и послал людей на твою квартиру.

— Зачем? — Айше чувствовала в голосе дяди нервозность, колебание, свидетельствующие, что он чего-то недоговаривает.

— Дядя, пожалуйста, скажи, зачем ты это сделал?

Шукри обернулся, и вдруг она вспомнила, как сидела у него на коленях во время Ид-эль-Кабира в сезон засухи. На голове она тогда носила шелковую косынку цвета свежей травы. У нее как раз был ее первый период. В отличие от нескольких своих подруг она была избавлена от мучений обрезания. Даже сейчас она помнила их испуганные лица и, как ни странно, зависть к ним. «Женщина — не женщина, — говорили ей, — пока она не обрезана». Многие месяцы потом ей снилась кровь.

— Потому что он опасен, — сказал Ахмад. — Он убийца. Холодный, нервный человек, всегда рыскающий по улицам. Он может разорвать тебя надвое голыми руками. Я хотел... защитить тебя.

— Ты не мог арестовать его? Этого голландца. Ведь если ты знал, что он...

— Айше, ты не понимаешь.

— Что я не понимаю?

— Я не могу его арестовать. Он неприкосновенная личность. У него есть высокопоставленные друзья. Очень высокопоставленные. — Он сделал паузу. — Его настоящее имя Ян ван дер Веен. Он родился в Лейдене, где изучал арабский в университете. Пятнадцать лет назад он приехал в Каир, чтобы изучать исламскую юриспруденцию в Эль-Азхаре. Говорят, что он самый блестящий мыслитель в этой области со времен Ибн-Таймийи.

— Почему он интересуется мной?

— Он имеет связи со многими экстремистскими организациями.

— Но ведь он наверняка... — Она не могла подобрать слова.

— Интеллигентный человек? — Шукри покачал головой. — Только внешне. Понимаешь, он — наше завоевание, наша победа. Христианин, ставший не просто мусульманином, а вдобавок исламским юристом. Некоторые возмущаются, но другие считают это ударом по Западу. Мы не можем сражаться с Западом на их условиях — самолетами, танками или пушками. Но мы можем завоевывать души, одну за другой, сперва осторожно, затем решительно, когда это начнет наносить противнику урон.

Поэтому эль-Хуланди имеет немалую ценность. Но и цену приходится платить немалую. Он связан с людьми, которых мы пытаемся разыскать годами, людьми, по сравнению с которыми Исламский Джихад — сущие дети. Мухтасибы хотят добраться до них не меньше, чем мы.

— Но это все равно не объясняет, что ему нужно от меня.

— Я не думаю, что ему нужна именно ты. Ты представляешь угрозу для некоторых людей, но не такую, чтобы заинтересовать подобного человека. Я думаю, что им нужен Майкл и они хотят воспользоваться тобой как средством, чтобы выйти на него.

Шукри замолчал.

— Я хотел тебе рассказать об этом, — добавил он, — чтобы ты могла понять.

— Понять?

— Что если ты найдешь Майкла, вы оба окажетесь в величайшей опасности.

Он открыл дверцу и вылез из машины.

Глава 46

Магазин Рифата был заперт. Витрину закрывала опущенная металлическая штора, на двери висел замок, и никаких признаков жизни.