Майкл отвернулся. Он хотел ударить Хайдари, но знал, что это невозможно. Кому-то нужно спастись. Кому-то нужно остаться в живых, поведать миру о том, что здесь произошло. Когда-нибудь придет час расплаты, и в тот час Майкл хотел быть живым и засвидетельствовать то, что он видел.

— Вы ненавидите меня, мистер Хант?

Майкл промолчал.

— Посмотрите на меня. Мы преисполнены любви, как вы можете ненавидеть нас? Мы хотим только процветания нашему народу, всему человечеству. Откуда же в вашем сердце взялась ненависть к нам?

— Почему вы так думаете?

— Может быть, из-за крови? — Мухтасиб вздохнул и бросил взгляд через поле, в сторону железнодорожных путей. Теперь там было тихо. Стрельба прекратилась. Затем он снова повернулся лицом к Майклу.

— Кровь необходима, мистер Хант. Это вовсе не развлечение. Вы думаете, что мы делаем это ради удовольствия?

Майкл прислушивался к едва различимому бормотанию бегущей воды, пению ветра над ледяными волнами.

— Убийство иногда может быть необходимым, — сказал он. — Но только не убийство невинных, действительно невинных людей. Это хуже, чем убийство для удовольствия.

— Мистер Хант, никто из них не был невинным. Они все совершили преступления. Не самые великие преступления, но и не самые маленькие. И все в равной степени наказуемые. — Он помолчал. — А теперь, мистер Хант, перейдем к вам. К вашей невинности и к вашей вине.

Майкл внимательно наблюдал за Хайдари. Он видел тренированное, сильное тело и интеллект.

— Ваши расследования в Александрии не остались незамеченными, мистер Хант. Я хочу, чтобы вы поверили, что я желаю вам добра. Что-то затевается, и я так же обеспокоен, как и вы. Но мои руки связаны сильнее, чем ваши. Вы можете свободно появляться в местах, закрытых для меня и моих людей, задавать вопросы, которые мы не можем задавать без риска для жизни. Я хочу, чтобы вы продолжали. Я хочу, чтобы вы работали на меня. Узнайте больше, узнайте все, что сумеете. И если вы свяжетесь со мной, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам.

Майкл недоуменно глядел на него:

— Для вас? Черт побери, неужели вы думаете, что я буду работать на вас после того, что здесь видел?

— Мистер Хант, ваша жизнь в опасности. Я думаю, что вы вскрыли больше осиных гнезд, чем вы полагаете. Я ничего не могу сделать для вас, — только предупредить. Абу Муса что-то знает. Несколько дней назад ему прислали ваше досье. Его люди ищут вас.

— И все? Вы вытащили меня из поезда только для того, чтобы сказать, что за мной следят?

В ответ Хайдари достал из кармана маленький блокнот, написал что-то на верхнем листке огрызком карандаша, оторвал его и вручил Майклу. На листке было написано имя и телефонный номер.

— Держите меня в курсе, — сказал он. — По этому номеру можно звонить в любое время суток. Назовите это имя, и вас соединят со мной или с кем-нибудь, кому я доверяю. Вы понимаете?

— И вы думаете, что я сделаю это для вас?

Мухтасиб покачал головой:

— Не для меня, мистер Хант. Для себя. Пойдемте, я задержал ваш поезд. Я посажу вас на него.

Майкл взял листок и положил его в карман, пообещав себе, что при следующей встрече с Хайдари будет вооружен.

Глава 25

Станция Рамзис походила на морг. С нее не отправлялся ни один поезд. Те, которые приходили, стояли на месте. Знакомый гул голосов и грохот поездов сменился напряженной и хрупкой тишиной. Билетные кассы закрылись до особого распоряжения. Повсюду были развешены рукописные объявления, извещавшие, что движение поездов прекращается на время чрезвычайного положения. Эти объявления были подписаны Абд эль-Каримом Тауфиком, государственным прокурором и начальником египетской религиозной полиции, — тем самым человеком, которого Майкл и Айше слышали по радио в первый день переворота.