В городе никто не спрашивал твоего имени, но здесь требовалось умение находить убежище. Им повезло, что Бутрос был коптом и, что еще важнее, поддерживал контакты с воинствующей организацией молодых коптов. У него были друзья, охотно прятавшие их на день-другой. Но потом им приходилось искать новое пристанище.

Айше еще не рассказала Бутросу про Майкла. Конечно, он знал о нем и, она думала, всегда немножко ревновал. Бутрос был неженат и, насколько она знала, ни за кем не ухаживал. В течение трех лет, что они работали вместе, он никогда никуда не приглашал ее. Это было неудивительно: мужчины-христиане, как правило, держались подальше от женщин-мусульманок. Такие связи были опасны. Но она знала, что он поглядывает на нее, помнит, когда у нее день рождения, изучил ее привычки, даже знает, какой кофе она предпочитает. Именно поэтому она обратилась к нему в минуту опасности. И сейчас она чувствовала вину за то, что использует его чувства к ней.

Конечно, ее любовь к Майклу была не настолько всепоглощающей, чтобы она могла забыть все другие привязанности. Но сейчас только это стояло между ней и безнадежным отчаянием.

Она медленно курила сигарету, смакуя ее вкус, зная, что ей, может быть, долго не придется курить. Помещение принадлежало другу Бутроса, художнику по имени Салама Бустани, который оборудовал здесь свою студию и время от времени сам тут жил. Прежде это был овощной склад, и кислый запах «турши» по-прежнему висел в неподвижном воздухе, перемешавшись с запахами масляной краски и растворителя. Пол был густо усеян шелухой жареных арбузных семечек: Салама был не слишком аккуратен.

Голые стены были увешаны его работами, которыми восхищались лишь немногие друзья; большинство считало их бездарной мазней. На его картинах бледные мученики и отшельники принимали облик зверей: у них были рога, хвосты и растрепанные крылья, их глаза горели огнем. Но они тем не менее обладали какой-то притягательностью, которую Айше только сейчас начала понимать.

Она встречалась с художником только один раз после их появления здесь. Они лишь пожали друг другу руки и обменялись несколькими словами. Сейчас ей хотелось снова встретиться с ним, спросить его, почему в созданных им фигурах столько отвратительного и столько нежности в их глазах. Салама снился ей прошлой ночью, и она хорошо запомнила этот сон. Ей снилось, что они оба голые и позолоченные и что он овладел ею с яростью, молотя хвостом и хлеща кожаными крыльями воздух.

Она вздрогнула и отогнала от себя воспоминание. Дверь отворилась, в сарай вошел Бутрос.

Он покачал головой.

— Плохо дело, — сказал он. — Они устроили облаву. Этой ночью они приходили к Маркису.

Они были у Маркиса всего четверо суток назад, до того, как перебраться на склад.

— Ты думаешь?..

Он снова покачал головой:

— Нет, они не нас ищут. Сейчас все в опасности. Нам придется провести здесь еще ночь.

— Может быть, стоит уйти отсюда? Ты говорил, что проводить больше двух ночей в одном месте опасно. А мы провели здесь уже три.

— Язнаю, но не могу найти нового убежища. Люди очень нервничают, и я их понимаю. Кто-то... — Он замолчал, его взгляд переместился с ее лица на пятно на стене. Он выглядел встревоженным.

— Что такое?

— Кто-то спрашивал обо мне. Хотел знать, видел ли кто-нибудь меня или слышал, где я скрываюсь. Один из моих друзей сказал... Он сказал, что они предлагали деньги — много денег — любому, кто может сказать им, где меня можно найти. Возможно, тебя они тоже ищут.

Эта новость заставила Айше принять решение, но она все еще колебалась. Это была мелочь, но тем не менее она казалась предательством, как будто давала Бутросу власть над ней. Над ней и Майклом. Но если промолчать...

— Бутрос, — сказала она, — нам нужно найти Майкла.