— Почему, Дунечка? — тоже прошептала Катя.

— Он все рассказал.

— Кто?

— Глеб.

И вновь возникла пауза — поистине мистическая; ее прервал Алексей:

— И вам к его рассказу нечего добавить?

— Нечего! — огрызнулась Дуня, входя в свой «школьный» образ.

— А «Наполеон»? Вы подчеркнули: «в том-то весь ужас».

— Алексей Кириллович, она напугана, может, мы сейчас не будем…

— На столе возле лампы, — перебила Дуня лихорадочно, — стояла бутылка и два стакана: один с водой, другой с коньяком на донышке. В садовом кресле сидел мертвец и улыбался.

— Вы сразу поняли, что он мертв? — спросил Алексей.

— Он же предсказал.

— И вы, конечно, убежали?

— Я вошла в дом.

— В дом? — удивилась Катя. — Ты не побоялась…

Алексей перебил быстро:

— Вы видели там кого-нибудь, кроме мертвеца?

— Нет! — крикнула Дуня.

— Вы уверены?

— Отстаньте от меня!

— Голубчик, успокойся, — вмешалась Катя и дрожащей рукой провела по девичьему «солдатскому» ежику, бессознательно повторив слова и жест Ксении Дмитриевны. — Ты очень храбрая девочка.

— Я дура. Оставила отпечатки пальцев на стакане и бутылке.

— Господи, зачем ты туда вообще входила?!

— Он был еще теплый.

— Ты… дотронулась?

— Да.

— А потом что ты делала?

— Сидела на кровати.

— Почему?

— Боялась выйти.

— Почему? — повторил Алексей Катин вопрос, но с более жесткой интонацией.

— Катя! — взмолилась Дунечка с немыслимой для обеих фамильярностью. — Скажи, чтоб он ушел.

— Алексей Кириллович, я прошу вас…

— Я должен знать, — сказал он коротко, и женщины почему-то смирились.

После молчания Катя спросила:

— Ты схватилась за стакан и бутылку, наверное, потому, что Глеб говорил про яд?

— Наверное.

— И вы определили, что в коньяке… — начал Алексей.

— Ничего я не определила. Следователь сказал, что Глеб скончался от цианистого калия, — угрюмо отрубила Дуня.

— От цианистого калия? — изумилась Катя. — Но ведь это мгновенная смерть! И сильный запах миндаля.

— Почитываете детективы? — поинтересовался Алексей.

— У меня папа работал фармацевтом… тут, в аптеке напротив. Где обнаружен яд?

— В стакане с коньяком.

— Не в бутылке, точно?

— В стакане.

— Значит, наша компания вне подозрений, — констатировал Алексей. — Если только убийца не последовал за Глебом в Герасимово.

— Господи, зачем? — вырвалось у Кати.

— Чтобы убить.

— Ваше остроумие ободряет, конечно…

— Прошу прощения. Надеюсь, самоубийство. Записку он оставил?

— В том-то и дело, что нет! — закричала Дуня.

Катя сказала медленно:

— Наверное, оставил. Да, я тут на столе нашла листок и после звонка следователя сверила его с письменной работой. По-моему, его почерк.

— У вас оставил? — удивился Алексей.