В нем было три палубы, и на каждой – бесчисленное множество клеток самых разнообразных размеров.
«Ох ты, Боже мой! – мысленно вздохнул Инди. – Хоть это и увлекательно, тут он хватил лишку. Моисей записал историю Ноя около 1475 года до Рождества Христова, предположительно тысячу четыреста лет спустя после Потопа. Пусть даже деревянное судно и могло как-то просуществовать пять тысяч лет, но чтобы оно еще и осталось почти нетронутым – настолько здорово, что такого просто не бывает».
Заболоцкий изложил, как солдаты тщательнейшим образом обмерили Ковчег, начертили планы всех трех палуб судна и сделали массу фотографий.
– Эта находка привела нас в сильнейшее волнение. Немедленно была отправлена депеша царю. Позднее был подготовлен подробный отчет, с чертежами и фотоснимками. К тому моменту в России началась революция, царь отрекся. Поэтому отчет с нарочным был послан Временному правительству. К несчастью, нам ничего не известно о судьбе документов и курьера. К тому моменту, как он прибыл в Петроград, большевики уже успели свергнуть и Временное правительство.
«Потрясающе! – отметил Инди. – Публичное выступление без каких-либо доказательств».
Заболоцкий повернулся в сторону и дал знак рукой. К кафедре приблизилась привлекательная девушка с холщовой сумкой в руке. Заболоцкий принял у нее сумку, положил на кафедру и извлек нечто завернутое в ткань.
– Предчувствие подсказывало мне, что необходимо взять с собой какую-нибудь частичку Ковчега – просто на случай, если что-либо стрясется с остальными доказательствами. Поэтому, когда никто не видел, я взял кусок дерева от сломанной двери и быстро спрятал.
Он сошел с кафедры, уступив место девушке. Та начала неторопливо разматывать ткань.
«Должно быть, его дочь», – подумал Инди. Бросив взгляд на Шеннона, он заметил на лице друга такое выражение, какого не видел со времен учебы в колледже, когда Шеннон решил, что нашел свою единственную и неповторимую. Девушка специализировалась на музыке, интересовалась джазом и была без ума от Шеннона. Они были бы идеальной парой, но, узнав о родственниках Джека, она внезапно расторгла помолвку.
Все подались вперед, чтобы лучше видеть.
– Теперь вы его видите, – провозгласил Заболоцкий. – Вот, добрые друзья мои, перед вами фрагмент Ноева Ковчега!
Девушка подняла над головой черный продолговатый предмет длиной и толщиной с ее предплечье. В церкви царила полнейшая тишина. Одни склонили головы в беззвучной молитве, другие простерли руки к куску дерева, будто стремились хоть чуточку приблизиться к нему, дабы насытиться исходящей от него энергией святости.
С равным успехом Заболоцкий мог подобрать деревяшку прямо возле церкви; поэтому Инди перевел взгляд на девушку. Понятно, почему Шеннон потерял от нее голову. Она еще не сказала ни слова, а Инди уже казалось, что он давно с ней знаком. Она невинна, честна, предана долгу и сострадательна. Инди не понимал, откуда знает это, но весьма изумился бы, обнаружив обратное. На мгновение глаза их встретились, но тут девушка опустила деревяшку и снова запеленала ее. Заболоцкий же тем временем завершил свое повествование.
– Вскоре я покину Соединенные Штаты и вернусь в Турцию, где снова осуществлю восхождение на гору Арарат. Я знаю, что должен вернуться. У меня просто нет выбора. Священный Ковчег притягивает меня. Разумеется, в пути подстерегают опасности, но милосердный Господь направит меня. Надеюсь, когда-нибудь вы снова пригласите меня сюда, и я расскажу о новой встрече с Ковчегом. Благодарю вас.
Заболоцкий и девушка сошли с кафедры, а собравшиеся встали с мест и проводили их громкими аплодисментами. |