Но не будем о грустном. Мири была права в одном: надо пытаться жить в настоящем, ценить каждое мгновение. Жаль, что сама она так не могла.

В небольшой уютной гостиной за столом с вкуснейшим ужином меня принимают пусть не как близкого родственника, но почти как друга семьи, а не прокаженного изгоя с недоказанным клеймом убийцы.

Райан ведет себя на удивление тактично, создав впечатление остроумного и интересного собеседника, постоянно подбрасывающего темы для необременяющего разговора, которые можно легко и непринужденно поддерживать.

Эни в домашней обстановке тоже ведет себя совершенно иначе. Смеется, шутит, жалуется на кота, в очередной раз пометившего ее обувь, улыбается просто так, без причины, и забавно смущается, когда пересекаются наши взгляды. А я постоянно ловлю себя на том, что любуюсь ею так, как давно уже не любовался красивой женщиной. Удивляться тут нечему. Она сногсшибательно выглядит в маленьком черном платье, идеально подчеркивающем стройность ее фигуры. Без косметики и украшений Аннабель умудряется сиять ярче любой красотки с обложки журнала. Я поражен, заворожен, обескуражен, соблазнен и очарован, а она, словно нарочно, не предпринимает ни малейшей попытки флирта, держа меня в постоянном сексуальном напряжении в ожидании хоть какого-то сигнала с ее стороны. В ней снова что-то изменилось, и я никак не могу уловить, что именно.

Странно, все так чертовски странно. Как сон во сне, из которого я никак не могу выбраться, и не уверен, что хочу. Мне безумно нравится смотреть в слегка захмелевшие глаза Аннабель, покачивающей в длинных пальцах бокал с вином, на ее красивые губы, то и дело расплывающиеся в улыбке, густую копну блестящих черных волос и бледную кожу, словно подсвеченную изнутри. Меня переполняет умиротворение вперемешку с сильнейшим возбуждением. Не знал, что так бывает. Совсем по-другому. Я чувствую себя разлившимся озером, готовым вот-вот прорвать плотину… но стоит только подумать об этом, как в памяти всплывают слова, которые невозможно вычеркнуть и забыть.

«Скажи, Алан, ты хоть что-нибудь чувствуешь, когда не трахаешься и не пишешь? Ты как заведенный лишенный эмоций робот, внутри которого пустота. Что ты можешь знать о настоящей боли? Что ты можешь знать обо мне? Не отворачивайся! Посмотри на меня. Посмотри. Я – боль. Во мне больше ничего не осталось, но тебе все равно. Ты никогда даже не пытался понять…»

Мириам кричала мне это в сердцах во время нашей последней ссоры, как и много-много раз до этого. Я молча уходил, чтобы не обострять конфликт, а Мири швыряла мне вслед все, что попадалось ей под руку. Тогда я думал, что она ненавидит меня, что мы выжали друг друга досуха, выпили до дна, потеряли все, что могли, но Мириам была права. Я даже не пытался понять… до того момента, пока она не исчезла, обрушив на меня всю боль, которую не смогла забрать с собой. Наверное, я заслужил этот ад и все, что случилось после.

«Если бы мы умели жить сегодняшним днем, не оборачиваясь назад…»

Если бы… но мы не умеем.

– Алан, ты здесь?

Моргнув, я фокусирую взгляд на Аннабель, смотрящей на меня с легким беспокойством.

– Прости, задумался. – Извинившись, я тянусь за бокалом с вином и делаю большой глоток, запивая неприятную сухость во рту.

– О новой книге? Ты дашь мне прочесть? Я просто сгораю от любопытства, – возбужденно щебечет Аннабель.

– Ты снова начал писать? – тут же подхватывает Райан.

Я поднимаю на него напряженный взгляд, который Анна понимает по-своему.

– Мне не стоило говорить? Извини, само вырвалось, – смущенно бормочет она.

– Не бери в голову, я просто не люблю обсуждать рукопись, пока она не закончена.