Никто не появился, тогда Джек толкнул дверь, и она приоткрылась, впуская его в узкий проход, который вел в открытый внутренний двор, окруженный по периметру тремя ярусами квартир. Во дворе происходила какая-то деятельность; над электродом, сыплющим ядовито-голубыми искрами, склонилась фигура в маске сварщика. Когда Джек подошел ближе, между электродом и металлом с внезапным треском возникла дуга, и он зажмурился от фиолетовой вспышки.

Отвел глаза, дожидаясь, когда сварщик сделает перерыв. Электрическая дуга перестала трещать и погасла, электрод дымился, как ствол револьвера в боевике. Сварщик почувствовал присутствие Джека и медленно обернулся — на Джека уставились два глаза, моргающих за грязным темным стеклом.

Человек сбросил маску на землю, и Джек с удивлением увидел, что это женщина. Ее длинные черные волосы были собраны узлом на затылке. Огненно-красный шарф привлекал внимание к белой шее. Лицо, темное от электродной пыли, блестело от пота.

— По-английски говорите? Я ищу Натали Ширер.

— Кто вы такой и зачем она вам?

Выговор был явно лондонский. И пусть женщина выглядела настоящей итальянкой, она была типично английским продуктом, как обычай пить чай в пять вечера.

— Вы знаете Тима Чемберса?

Она стиснула губы, словно сдерживая улыбку. Подобрав маску с земли, снова включила аппарат и возобновила работу. Делать нечего, пришлось Джеку ждать, пока она снова не отложит дымящуюся горелку.

— Чего ему надо? — прокричала она из-под маски.

— Ему уже ничего не надо. Он умер.

Она сбросила маску.

— Тогда в чем дело?

— Он завещал вам кучу денег.

— Прекрасно. Когда я их получу?

— Похоже, вас ничуть не огорчило известие о его смерти. И в то же время, вижу, вы не удивлены, что он оставил вам какие-то деньги.

Она была высокой и гибкой, в потертых промасленных джинсах. На вид Джек дал бы ей лет тридцать с небольшим. Нетрудно понять, почему пожилой человек связался с ней, хотя чувствовалось, что она видала виды и это сказалось на ее красоте. Большинство женщин реагируют улыбкой на первый же выпад против них, но только не эта.

— Если вы приехали, чтобы передать мне деньги, отлично. Если же нет, тогда прощайте, я занята.

— Не так все просто. В завещании есть кое-какие условия. Например, нужно опубликовать книгу.

— Даже не говорите, что за книга. О том, как стать невидимым. Черт!

Она достала из нагрудного кармашка сигаретную пачку и закурила, зажав сигарету двумя длинными, изящными, но грязными пальцами, выставленными буквой «V».

— Сумма чертовски крупная!

Натали Ширер задумчиво смотрела на свою сварную конструкцию, словно принимая решение. Джеку скульптура виделась простым набором металлических трубок, торчащих, как спицы в колесе. Натали, прищурясь, взглянула на него. Белки ее глаз слегка покраснели, может от искр при сварке, но было в ее взгляде еще что-то волчье и серебристое, что вызывало беспокойство и заставляло нервничать. Джек почувствовал, как шея у него взмокла под воротничком.

— Зайдемте в дом, — сказала она.

«Дом» оказался вытянутым, как кишка, помещением с голыми трубами коммуникаций, полом из некрашеных досок; штукатурка на стенах местами отвалилась, обнажив дранку. Студия поражала контрастом порядка на рабочей площадке, занимавшей одну часть комнаты, и хаотической груды почти беспредметных скульптур, плотно забивших другую, — как если бы рука великана приподняла пол за угол и стряхнула все в конец комнаты. Когда они вошли, двое волооких юношей-итальянцев уставились на них. Они сидели на спальных мешках, дымя одной сигаретой на двоих. В воздухе висела вонь марихуаны и немытых ног.

— Vattene! — крикнула Натали, как на кошек в кухне.