— Вы не разозлились. Уже хорошо. Хотелось посмотреть, не из тех ли вы людей, которые легко выходят из себя.

Появился официант, и на стол опустилось первое блюдо. Натали что-то резко сказала официанту, и тот ворчливо огрызнулся, однако, отметил Джек, последнее слово все же осталось за ней.

— Вы похожи на женщину, которая привыкла добиваться того, чего хочет.

Она отреагировала на его слова тем странным волчьим взглядом, который он уже замечал у нее. Казалось, в ее глазах постоянно всплывало нечто. Он имел в виду, что со своей фарфоровой кожей она вовсе не выглядит хрупкой. Ее длинные каштановые волосы были собраны на затылке, открывая гибкую белую шею. Любопытно, как она отреагирует, если он нагнется и в ответ укусит ее в эту шею. Джек почувствовал, как приподнялись в паху его брюки под столом, и, уткнувшись в тарелку, стал накручивать на вилку спагетти.

— Сегодня днем вы были напряжены, озабочены, от вас исходила странная энергия. А сейчас раскованны, решительны. Ваша аура изменилась.

— Может, вино слишком крепкое и так подействовало на вас?

— Я не пьяна. Я способна видеть ауру человека. Говоря иначе, я чувствую его. Потом вижу. Верите мне?

— Не знаю. Что говорит вам моя аура?

— Она говорит, что вам хочется трахнуть меня.

— Отличная идея!

— Слушайте, бабник, давайте возьмем еще бутылку. Курнем косячок.

Джек оглядел зал, словно желая разжиться травкой у официантов или криминальных посетителей, но напрасно.

— Так вы расплачивались с моим отцом?

— О боже, нет, конечно! Он должен был это заслужить. Он ненавидел потаскух. Вы, напротив, предпочитаете видеть в подобном поведении признак щедрости женской натуры. Вы совершенно не похожи на него. Хотя внешне такой же привлекательный.

Разговор грозил перейти опасную грань. Неожиданно Джек вспомнил имена двоих молодых художников — того, который исчез, и той, которая покончила с собой, — и спросил Натали, знала ли она их.

— Конечно. Обоих знала. У вашего отца были сторонники, и эти двое — из их числа.

— Но имел ли он какое-то отношение к тому, что случилось? К исчезновению? К самоубийству? Мне кажется, вокруг него происходили странные вещи.

Она пожала плечами:

— Ваш отец был опасный человек. У него были опасные идеи. И он всегда старался заставить других осуществлять свои идеи на практике, знаете вы это? А еще он любил собирать вокруг себя молодежь с неустойчивой психикой. Ему нравилась их энергия, и их тянуло к нему, как железные опилки к магниту. Нельзя винить только его, если они и без того были ненормальные.

— Хорошими они были художниками?

— Они умерли, так что, может, и да, — горько сказала она.

— Зарабатываете-то не много, а?

— Буду откровенной, я не хотела связываться с наследством, поскольку оставил его мне ваш отец. Но проглотила гордость, потому что это означает, что я смогу продолжать свою работу еще несколько лет и ни о чем не беспокоиться. Можем мы уйти? Вам платить.

На улице похолодало. Джек остановился, чтобы застегнуть пальто, и, застегиваясь, увидел на черной поверхности дождевой воды в канаве тонкую пленку не то бензина, не то нефти. Он смотрел, как пленка кружится, переливаясь всеми цветами спектра. Наряду с другими четырьмя цветами тут были и радужный синий, и темно-фиолетовый.

— Знаю, что вы ищете. — сказала Натали. — Здесь вы этого не найдете.

— А это вообще можно найти?

— Вероятно. Но только не здесь. Пойдемте. Выпьем кофе у меня в студии. Вы говорили, есть что-то, что мне нужно знать.

Натали распахнула дверь студии и увидела тех же парней-итальянцев, покуривавших там травку.