Лапидус еще поднапрягся и совсем отодвинул люк.

Донесся гул машин, отчетливо раздались голоса.

Мужские и женские вечерние голоса.

Лапидус высунул голову и осмотрелся.

Люк находился на обочине дороги, как и тот самый люк, куда Лапидус забрался час назад. То есть приблизительно в двадцать часов пятнадцать минут, может, в двадцать ноль семь или в двадцать двенадцать. Время относительно, потому что только оно существует. Сейчас двадцать один пятнадцать или двадцать один ноль семь, или двадцать один двенадцать. Прямо рядом с люком стояло несколько столиков, за столиками сидели люди, мужчины и женщины, детей не было, дети уже пошли спать, как спать отправился и голодный аллигатор. Дети же пошли спать сытыми, как и положено детям. Дети пошли спать, а родители гулять. Манго — Манго мог сделать из этого очередную песенку, но Манго — Манго отсутствовал: Лапидус вылез из люка один.

Лапидус встал с колен и еще раз осмотрелся.

Пять столиков, двадцать стульчиков. Тент, под тентом стойка. Пиво, пепси, мороженое, гамбургеры. В животе заурчало, Лапидус обнаружил, что ему патологически хочется жрать. Как тому аллигатору, что тенью метнулся за его ногами. Вот только денег у Лапидуса не было, и был он настолько грязен, что даже при наличии денег ему никто бы ничего не продал.

— Ты замечательно выглядишь, — услышал Лапидус женский голос.

Лапидус вздрогнул и обернулся.

Эвелина смотрела на него из окна все той же синей машины, в которой Лапидус уже вволю накатался с утра.

— Ты откуда такой красивый? — спросила Эвелина, снимая темные очки и подмигивая Лапидусу.

Лапидус вздохнул, Лапидус понял, что ничего не изменилось, он мог скормить себя аллигатору и ничего бы тоже не изменилось, все было запрограммировано с самого утра, с восьми часов, когда он сел не в тот троллейбус.

Ему не стоило сбегать с пустыря — в любом случае ему там ничего не грозило.

Ему не стоило прыгать и вновь сбивать в кровь ладони, пытаясь покрепче ухватиться за металлическую скобу — все было предопределено, все было определено, все было расписано тем, кто всегда расписывает все по пунктам и параграфам. Лапидус должен был залезть в люк, вылезти из люка и тут его должна была ждать Эвелина.

Все начиналось снова, сейчас она его спросит про пакет.

— Ты чего такой несчастный? — спросила Эвелина. — Садиться будешь?

Лапидус покорно собрался сесть на привычное место рядом.

— Эй, — сказала Эвелина, — ты грязный! Куда ты такой?

Лапидус молча закрыл дверь и собрался уходить.

— Снимай штаны, — сказала Эвелина.

— Как это? — спросил Лапидус.

— Снимай штаны, они грязные!

— Трусы тоже, — пробурчал Лапидус.

— И трусы снимай, — сказала Эвелина, опять надевая свои большие темные очки.

— Как это? — спросил Лапидус.

— Руками, — сказала Эвелина и добавила: — Быстрее, ехать надо!

— Как я поеду без трусов? — удивился Лапидус.

— Снимай, — сказала недовольным тоном Эвелина и внезапно наставила на Лапидуса маленький черный пистолетик, — снимай и садись, я кому сказала!

Лапидус покорно стянул штаны и огляделся вокруг. Никто не обращал на него никакого внимания.

— Я же сказала — трусы тоже снимай! — повторила Эвелина, — сиденье запачкаешь. Снимай и выбрасывай!

— А куда мы поедем? — спросил Лапидус, выбрасывая трусы вслед за штанами.